ВТОРОЕ ПРОЩАНИЕ

Следующие несколько лет жизни в Академии выдались относительно спокойными. Мы продолжали учиться и оттачивать свое мастерство. Время от времени мы посещали театр в парке развлечений Лай Юань, с восхищением наблюдая за тем, как ветераны сцены воплощают в жизнь старинные легенды. Мы становились выше и крепче, стремительно направляясь к зрелости. В школу приходили новые дети - как мальчики, так и девочки, - и после того, как они проходили свое посвящение, мы принимали их в свое сообщество. Учитель продолжал управлять нами железной рукой и железной тростью. Юань Лун и Юань Тай проявляли не больше милосердия, чем раньше, однако мы уже стали достаточно взрослыми, чтобы легче сносить их придирки, а время от времени и мстить им.

Мама продолжала регулярно навещать меня, и я никогда не жаловался на купание, хотя по-прежнему густо краснел, когда она вынимала губку и канистры с горячей водой.

Однако прошли уже годы с тех пор, как я в последний раз видел отца. Мама передавала мне весточки от него, а иногда приносила и его голос, записанный на аудиокассеты. Эти пленки приходили почтой в коричневых конвертах, подписанных его аккуратным, но незатейливым почерком; на каждой кассете была часовая лекция о том, как мне следует воспитывать себя, каких ошибок нужно избегать, а далее высказывались предостережения о том, что со мной случится, если я оступлюсь. Вместе с кассетой в конверте непременно обнаруживались мятые банкноты, и со временем я начал просто выбрасывать пленки, оставляя себе только деньги. Нельзя сказать, чтобы я вообще не думал об отце. Мне было очень интересно, как живут в Австралии - в этой незнакомой стране, где обитают странные животные вроде коалы и кенгуру. Вечерами мы изредка говорили об этом с друзьями.

- Как ты думаешь, тебе доведется когда-нибудь навестить отца, Длинный Нос?- спросил Юань Квай. Он перенял привычку называть меня этим неприятным прозвищем, выдуманным Самым Старшим Братом. Первое время я колотил его, когда он так ко мне обращался, но в результате он вообще отказался называть меня как-то иначе. И мне пришлось с этим смириться.

- Не знаю, - ответил я, перекатываясь на другой бок

- Там полно всяких зверей, - продолжил он. - И аборигенов. Я слышал, они бегают полуголыми.

Эта мысль была интригующей.

- Даже девчонки? - спросил я.

- Ну, так мне рассказывали, - подтвердил он.

Я был еще слишком мал, чтобы интересоваться девчонками, но любопытства у меня хватало. Общие перспективы - невероятные зверушки, голые аборигены и все прочее - вызывали у меня желание поговорить с отцом, повидаться с ним.

- А ну заткните рты, иначе я сам подойду и заткну их кулаком, - свирепо заорал Юань Лун из противоположного угла комнаты.

И мы заткнулись.

Несколько недель спустя Учитель попросил меня остаться после ужина, чтобы поговорить. Я быстро восстановил в мыслях прошедший день, пытаясь отыскать провинность, за которую мог бы получить взбучку, но ничего особенного не вспомнил - во всяком случае, ничего такого, о чем он мог бы знать. По этой причине я направился к его месту за столом в полной уверенности, что меня не отхлестают палкой. Однако я мучительно раздумывал, что именно он хочет мне сказать. Трудно было предположить, что Учитель подмечает наши успехи и хорошие стороны.

- Юань Ло, мне передали записку от твоей матери, - сказал он, попыхивая своей традиционной сигаретой. - Она придет в Академию завтра, так что будь готов к встрече. Это трудно было считать важной новостью. Конечно, обычно мама приходила в другой день недели, и все же это событие вряд ли заслуживало внимания Учителя. Должно быть, это еще не все.

- Учитель? - с вопросительным видом сказал я.

- А, да, - сказал он, выходя из задумчивого состояния. - Она придет вместе с твоим отцом. С моим отцом!

Так ли уж хорошо, что он вернулся? Может, они собираются забрать меня из Академии? Быть может, я буду жить среди животных и аборигенов Австралии?

А что, если он узнал о том, что я просто выбрасывал его магнитофонные записи, и теперь явился прочесть мне лекцию лично?

Я сглотнул ком в горле, а Учитель уже нетерпеливо отсылал меня прочь. Я ненавидел школу, тренировки, побои и даже некоторых учеников - но я так старательно трудился и еще ни разу не вышел на сцену! Пока не время уходить из Академии. Я не собирался расставаться с мечтой о сцене.

- Что случилось, Старший Брат? - Юань Бяо заметил мрачное выражение моего лица.

- Ничего, - ответил я.

- Непохоже, - возразил он.

Я вздохнул и посвятил его в то, что произошло.

- Так ты думаешь, они могут забрать тебя отсюда? - повторил Юань Бяо. Я кивнул.

- Как бы мне хотелось, чтобы мои родители пришли и забрали меня...,-уныло сказал он.

Я уставился на него. Он уже не был Самым Младшим Братом, но по-прежнему оставался одним из самых младших по возрасту. И он по-настоящему скучал без своих родителей - они приходили редко, хотя во время таких посещений просто осыпали его гостинцами и нежностью.

Впервые осознав, что моя жизнь рядом с Учителем совсем не будет той увеселительной прогулкой, на какую я надеялся, я просто возненавидел своего отца. Я возмущался тем, как хитро он соблазнил меня предварительными визитами, а потом бросил здесь на произвол судьбы; я не мог поверить, что он мог оставить своего сына в этом волчьем логове.

Став постарше, я начал понимать его. Если бы мы остались на Виктория-Пик, папа просто не сумел бы нас обеспечить, а сразу забрать семью в Австралию он просто не мог себе позволить. В тот момент Академия стала для него лучшим решением.

Но теперь складывалась сложная, запутанная ситуация. Я уже не знал, о чем думать и чего ожидать. Я понимал отца, но был обижен на него. Я мечтал убежать отсюда, но в то же время хотел остаться. Что я скажу, когда увижусь с ним? Чего мне ждать от этого непредвиденного воссоединения семьи? Что будет дальше?

Такие мысли вертелись в моей голове всю ночь напролет, однако я ничуть не приблизился к ответам. Утром мне позволили подготовиться к встрече с отцом; я отмылся дочиста и надел свой лучший наряд - пару выцветших синих брюк и белоснежную тенниску. Из своего ковбойского костюмчика я уже давно вырос.

Умытый и причесанный, я сидел рядом с Учителем за длинным деревянным столом в спортивном зале, дожидаясь стука в дверь, который известит о появлении моих родителей.

Ожидание было томительным. Я слышал, как в глубине зала Юань Лун покрикивает на других учеников, и думал, что лучше бы мне быть вместе с ними, чем беспокойно сидеть на твердой деревянной лавке и бояться лишний раз пошевелиться.

Раздался тихий стук в дверь. Учитель похлопал меня по спине и повел ко входу. Я распахнул двери и впервые за все эти долгие годы увидел того человека, благодаря которому появился на свет.

Австралия не очень изменила отца. Он по-прежнему был высоким, крепким мужчиной из моих воспоминаний - разве что чуть больше морщин на лице и загара. Увидев меня, он, казалось, испытал такую же неловкость, какую чувствовал я, и мы оба стояли не двигаясь, пока Учитель не пригласил моих родителей пройти внутрь. Они вошли, и мама сразу же обняла меня.

Мы направились к большому столу и присели за ним; Учитель знаком потребовал подать чай. Отец сидел по одну сторону от меня, мама по другую, а Учитель - во главе стола. - Ты вырос, А Пао, - хриплым голосом сказал отец. - Похоже, ты перерос свое имя. - Он был прав: я стал худощавым подростком, и детское прозвище "Пушечное Ядро" мне уже не годилось. Сейчас я скорее походил на винтовку: вытянувшийся, худой и крепкий.

Учитель поймал мой взгляд и кивнул головой в сторону отца. Его глаза намекали: "Ты так долго не видел отца. Почему бы тебе не обнять его?"

Я сглотнул комок в горле, повернулся к отцу и с непривычной для меня нежностью обхватил его руками. Отец неуклюже сделал то же самое. Он никогда не относился к тем, кому легко проявлять свои чувства - так сказать, к неженкам, - и чувствовал себя особенно скованно, когда кто-то за этим наблюдал. Однако Учитель явно был доволен, а мама просто засияла при виде этой сцены.

Отец прочистил горло, словно собираясь сменить тему. Подали чай, и теперь мы могли занять свои рты чем-то кроме разговоров, - это стало большим облегчением. Первой тишину нарушила мама:

- Кон Сан, как твоя учеба? - Она впервые назвала меня настоящим именем, и в ее устах оно прозвучало очень странно. Я озадаченно кивнул, не зная, что ответить.

- Он хорошо справляется, - сказал Учитель, избавляя меня от необходимости что-то говорить. - Я не могу назвать его лучшим акробатом, певцом или бойцом...

Вот это избавил!

- ...но он достаточно искусен во всем и уже почти готов к выступлениям. Вы можете гордиться своим сыном,

Слова Учителя стали настоящим бальзамом. Никогда прежде я не слышал от него такой откровенной похвалы в чей-либо адрес, а обращенные к моим родителям слова о том, что я оправдал их надежды, вызвали у меня счастливую улыбку. И чем глубже я обдумывал их, тем больше с ним соглашался. Все братья и сестры были хороши в чем-то одном - брат Юань Ва прекрасно выполнял связки движений, маленький Юань Бяо был великолепным акробатом, а Самый Старший Брат - одним из искуснейших бойцов. Я не был лучшим ни в чем, но был достаточно хорош во всех искусствах. У меня не было особых талантов, однако, с другой стороны, это и было подлинным благословением. Будь я лучшим певцом, наставники заставили бы меня сосредоточиться на пении. Если бы я был лучшим актером, то специализировался бы в актерском мастерстве. Но у меня была возможность научиться всему и хорошо справляться с любой задачей.

Отец смотрел на меня с удивлением, словно никогда не ожидал такого успеха.

- Кон Сан, мы очень гордимся тобой! - сказала мама и прижала меня к себе.

Я и сам был горд собой! Учитель сказал и еще кое-что, едва не ускользнувшее от моего внимания: он намекнул, что я уже близок к выступлениям, к возможности показать свое мастерство зрителям. Это означало, что мои мечты о переполненном зале, о вскрикивающих в полумраке зрителях скоро исполнятся. Если только...

Если только родители не заберут меня отсюда. Меня замутило, а улыбка медленно сползла с лица. Мечта, которая была так близко, теперь исчезает навсегда.

Я уставился на свои мягкие тряпичные туфли; мне вдруг захотелось, чтобы этого дня вообще не было.

- Можно выйти? - робко спросил я.

Учитель, погрузившийся в беседу с моими родителями, жестом отпустил меня, и я соскользнул с деревянной лавки и направился к своим братьям и сестрам. Был перерыв, и они переводили дыхание с покрасневшими от напряжения лицами. Юань Лун стоял, прислонившись к стене, с тростью Учителя на плече.

- Ну, Длинный Нос, как поживают мамочка и папочка? - поинтересовался он. Я не обратил внимания на саркастический тон его голоса.

- Хорошо, - ответил я.

- Они забирают тебя, Старший Брат? - пропищал Юань Бяо, сидящий на полу спортивного зала с широко разведенными в стороны ногами.

- Не знаю, - признался я. - Никто ничего не сказал.

- Узнай поскорее, Длинный Нос. Смотри, не ушиби задницу дверью, когда будешь уходить, - рассмеялся Юань Лун.

Я стиснул руки в кулаки:

- Я никуда не собираюсь. - И мысленно добавил: "Пока не собираюсь".

- Давай же, признайся, что станешь неудачником, - настаивал он. - Таким же, как "Старший Брат" Юань Тин.

Я разозлился; рассудок и тренировка отошли на задний план. Каждая клеточка моего тела вопила о том, что я не должен ввязываться в драку со Старшим Братом, что это станет нарушением десятилетних тратящий, Если в гневе я позволю себе хотя бы погрозить ему кулаком, то моя оперная карьера, вне всяких сомнений, останется в прошлом.

И тут я вспомнил, что она и так уже наверняка осталась в прошлом. Какая разница?

- Послушай, Юань Лун, - произнес я дрожащим от ярости голосом. - Тебе не удастся толкнуть меня на какую-нибудь глупость - ты все еще мой старший брат. Но я клянусь, что отделаю тебя в первый же день, когда выйду отсюда.

Юань Лун рванулся вперед, звонко хлопнув палкой по стене.

- Ты, маленький!.. - Он не закончил. - Тебе придется собрать целую армию, червяк, - она тебе пригодится.

- Не думаю, - возразил я, стараясь казаться самому себе смелее. - Зато я не сомневаюсь, - сказал Юань Лун с усмешкой, которая давала понять, что он с нетерпением ждет этой возможности. Остальные ребята окружили нас полукругом, одновременно и напуганные, и возбужденные. До сих пор никто не совершал такого проступка и не бросал вызов старшему брату. Вернее будет сказать, что никому не хватало смелости бросить вызов старшему брату. Вплоть до этого случая. И когда это наконец случилось... ученики жаждали крови.

Мне стало нехорошо. Я подозревал, что они действительно увидят кровь и она окажется моей.

- Ученики! - крикнул Учитель. Его подозрительный взгляд переходил то на Самого Старшего Брата, то на меня. С наших лиц тут же исчезла враждебность, и мы встали в ряд с остальными.

- Вас ждет приятный сюрприз, - продолжил Учитель. - Господин и госпожа Чан принесли с собой гостинцы для праздника, Сегодня вместо послеобеденных занятий мы устроим во дворе пикник!

Собравшиеся ученики одобрительно загудели. Даже Самый Старший Брат, мет- нувший в меня последний злобный взгляд, расслабил свою хмурую гримасу и улыбнулся - возможность перекусить была в Академии лучшим средством восстановления спокойствия.

Молчал только я один.

- Эй, Длинный Нос, пришли мне фотографию коалы, - выкрикнул Юань Тай, пробегая мимо. - А еще лучше - голой туземной девчонки!

Все развивалось именно так, как я и опасался. Моя жизнь в опере близилась к концу.

- Старший Брат? - Юань Бяо обнаружил меня в камере хранения, Я сидел в своих лучших брюках прямо на пыльном полу, упершись подбородком в колени. Я приветс- твенно поднял руку.

- Что случилось?

Он вошел и присел рядом.

- У тебя есть мечта, Младший Брат? - спросил я.

Он задумчиво кивнул: - Конечно, я все время мечтаю. Правда, обычно все оборачивается кошмаром.

- Нет, я имею в виду что-то такое, чего ты очень-очень хочешь. Юань Бяо уставился в пол.

- Я очень-очень хочу оказаться дома, - сказал он. - Вернуться к родителям. Ты... тебе так повезло...

- Я не чувствую себя особенно счастливым, - сказал я. Младший Брат потрясенно взглянул на меня:

- Ты имеешь в виду, что действительно хочешь остаться здесь? Но почему?

- Если меня заберут, я не смогу выступать в опере. Выйти на сцену: прожекторы, зрители... понимаешь? Я не смогу стать звездой.

Юань Бяо со странным смешком прикрыл лицо ладонями.

- Неужели ты веришь, что мы станем звездами? - спросил он удивительно ци- ничным для его возраста голосом. - Будут только тренировки, мучения и крики Учителя - и ничего больше.

Возможно, мы когда-нибудь и начнем выступать, но есть десятки, даже сотни таких же ребят, как мы. И они тоже хотят стать звездами. Почему ты считаешь нас исключительными?

Я обнял Юань Бяо, который уже начал тихо всхлипывать:

- Эй, Младший Братик, не плачь, - сказал я, пытаясь его успокоить, хотя мне самому хотелось разрыдаться. - Знаешь, почему мы особенные? Мы лучшие вот почему!

Юань Бяо поднял голову и улыбнулся, утирая слезы. - Мне уже все равно, что будет дальше. Если родители увезут меня, я спрыгну с самолета. И я вернусь сюда, разыщу тебя, и мы оба станем звездами.

- Последний раз, когда мы были в парке, я видел ребят, которые делали кувырки в воздухе, - сказал Юань Бяо. - А люди бросали им деньги.

- Мы лучше, чем они, - убежденно сказал я. - Мы будем богатыми!

- И не будет Учителя, - добавил он,

- И не будет Самого Старшего Брата, - откликнулся я.

- Похоже, именно это и есть твоя мечта, Старший Брат? - заметил Юань Бяо. Я рассмеялся.

- Нет, настоящая мечта - поесть так, чтобы затошнило. Этим мы сейчас и займемся.

Схватив Юань Бяо за руку, я вывел его из камеры хранения и направился по коридору, навстречу постукиваниям палочек для еды и звону тарелок, которые означали, что праздник уже в полном разгаре.