ВЛЮБЛЕННЫЙ МОЛОДОЙ МАСТЕР

- Итак, ты наконец-то закончил фильм? Я разговаривал по телефону с Вилли, развалившись на диване в пижаме и наблюдая за тем, как мои парни играют в карты и хлещут дорогой "скотч".

Вилли относился к моему новому образу жизни с отвращением и очень скоро вернулся в Гонконг. У него были дела поважнее, чем созерцание моего клоунского поведения, как он это называл. Я бы не простил таких слов никому другому, но Вилли имел право высказывать мне все, что думает. Кроме того, я не очень-то прислушивался к чужим словам.

- Съемки завершились сегодня, - подтвердил я. Мне приходилось перекрикивать шумные звуки, сопровождавшие игру в карты. - Леонард может расслабиться.

Леонард твердо придерживался своего обещания о том, что мне никогда не придется торговаться о смете своих фильмов, но "Повелитель драконов" окончательное название "Влюбленного молодого мастера" - побил все рекорды затрат средств и времени. Я нанял десятки каскадеров - отчасти из-за своего тщеславного кинематографического размаха, отчасти потому, что теперь в мою команду просились все подряд - их привлекал приятный запах денег. Я снял весь фильм, но в самом конце полностью изменил свои представления о сюжете и отправил километры пленки в мусорную корзину. Один эпизод - состязания в боевых искусствах, во время которого десятки каскадеров взбирались на шаткую пирамиду и сражались друг другом, чтобы первыми оказаться на вершине, вполне заслуживал записи в книге рекордов Гиннесса за самое большое число ударов в одной батальной сцене: 2900!

- Значит, ты возвращаешься в Гонконг? - спросил Вилли. - Впрочем, важнее другое: собираешься ли ты возвращаться к норме?

Я не обратил внимания на это саркастическое замечание. За карточным столом уже разгоралась ссора.

- Ребята, заткнитесь, я пытаюсь говорить по телефону! - заорал я. - Да, я вылетаю завтра Монтаж и повтор некоторых дублей закончу в Гонконге.

На другом конце провода помолчали. Затем Вилли очень медленно и осторожно задал мне тот вопрос, над которым, судя по всему, ломал голову все это время.

- Тереза приедет с тобой?

- Какое тебе дело до нее? - отрезал я.

- Проблема в том, какое дело до нее тебе, - не менее раздраженным тоном заявил Вилли. - Послушай, Джеки, она не просто замечательная девушка - она очень известна, очень горда и очень любима публикой. Ты пропустил мой недавний совет мимо ушей, но я все-таки прошу тебе подумать вот о чем: во-первых, если ты будешь и дальше так относиться к ней, ты причинишь ей боль. Во-вторых, если ты причинишь ей боль, то у тебя появится шанс стать одним из самых непопулярных типов в Азии, не говоря уже обо всех китайцах мира. Прошу тебя, постарайся не делать глупостей.

Мой гневный ответ потонул в шуме завязавшейся между моими приятелями ссоры, которая уже грозила перерасти в настоящую драку. Вилли настойчиво требовал от меня обещания. Я поклялся ему, что все будет в порядке, швырнул телефон на пол, вмешался в свалку и разнял двух скандалистов.

- Идиоты, ведите себя прилично, а то уволю, - выкрикнул я. Драка прекратилась, на лицах появились заискивающие улыбки, и все начали просить прощения за свое поведение.

- Прости, дай го, - сказал один из них

"Дай го" означает "Старший Брат". Так они меня называли, и мне это нравилось.

- Просто я не люблю жульничества, - пояснил другой.

- Кто жульничал? Это ты жульничал!

- Заткнись!

- Попробуй меня заткнуть.

- Хватит! - воскликнул я, отвесив подзатыльники обоим задирам, которые вновь надвигались друг на друга. - Если хотите драться, делайте это в другом месте.

Я поднял с пола чудом не разбившуюся бутылку коньяка и вручил ее тому, кто был повыше: - Хотите выпить - пейте вместе, как братья.

Едва вся компания успокоилась, телефон зазвонил снова. Я предположил, что это Вилли, который хочет извиниться за свои резкие слова. Какая-то часть меня не хотела поднимать трубку: пусть телефон звонит и звонит, пока у Вилли не лопнет терпение. С другой стороны, суровые замечания друга вызывали у меня боль, и мне хотелось как-нибудь все уладить. Победила вторая половина.

- Ты уже понял, что ошибаешься? - поинтересовался я, сняв трубку.

- В чем? - Голос Терезы звучал озадаченно.

Я махнул рукой ребятам, требуя от них тишины. Они тут же смекнули, что это Тереза, и принялись корчить рожи и жестами изображать пылкие объятия.

- Ни в чем, - ответил я, бросив на своих приятелей уничтожающий взгляд. - Я перепутал тебя кое с кем.

- Она только и может, что звонить по телефону, и дай го тоже, прошептал один из приятелей, схватился за голову и притворился, что падает в обморок.

- Что ж, мне жаль тебя разочаровывать, - надувшись, сообщила она. - Я просто хотела зайти к тебе повидаться. Я слышала, завтра ты уезжаешь в Гонконг, и подумала, что ты будешь не против провести время со мной.

Мне не хотелось встречаться с ней, но насмешки приятелей меня раздражали. Я понимал, что это ребячество, но мне хотелось выглядеть да нань жэнь - важной персоной. - Конечно, - сказал я. - Если хочешь прийти, приходи.

Я повесил трубку и тут же подумал: "Какой же я мерзавец! Почему я так веду себя со своей подружкой? Особенно в ту минуту, когда у нас остается последняя возможность встретиться перед долгой разлукой?"

Однако приятели явно были поражены тем, какой я крутой парень. Тереза была крупной звездой, прекрасной женщиной, а я обращался с ней как с уличной девкой. Вот какой я смелый!

Смелый - и бессердечный...

216 "ВЛЮБЛЕННЫЙ МОЛОДОЙ МАСТЕР (часть 3)"

Раздался тихий стук в дверь. Я понимал, что мне нужно подняться и открыть двери, но приятели начали переглядываться, ожидая трогательной любовной сцены, и я просто выкрикнул: - Открыто. Входите!

И она вошла... приковав к себе взгляды всех присутствующих.

Она выглядела потрясающе: белое шелковое платье, туфли на высоких каблуках и маленькая кожаная дамская сумочка. Жемчуг и золото подчеркивали линии шеи, ушей и запястий. Ребята были так изумлены, что даже не стали отпускать грубых комментариев и молча вернулись к игре. Улыбнувшись, она подошла к дивану, на котором, подобрав ноги, восседал я. Мягко столкнув мои ноги на пол, она присела рядом.

- Привет, Джеки, - сказала она. - Я подумала, мы могли бы пообедать в том новом французском ресторане, отметить твой отъезд...

Я изобразил бурю негодования. - Тебе всегда хочется в те заведения, где я не в состоянии прочесть меню, - заявил я. - Терпеть их не могу! Я не знаю, что заказать, и никогда не могу угадать подходящий цвет вина. К тому же там приходится целый час ждать, пока тебе принесут заказ.

- Я просто подумала, что нам нужно выбрать какое-то особенное место, с обидой в голосе пояснила она. Моя потребность казаться настоящим мужчиной рассеялась в потоке чувства вины.

- Ладно, - угрюмо возвестил я. - Сейчас, я только соберу ребят.

- Что? - Тереза швырнула сумочку на пол.

- Ребят, - повторил я, обводя рукой своих каскадеров, которые по-прежнему прикладывались к стаканам и играли в карты. - Нужно предупредить их, что мы пойдем ужинать.

- Я собиралась поужинать только с тобой, - сердито воскликнула она. Я раздраженно воздел руки к небу:

- О чем ты говоришь? Без своих ребят я никуда не пойду. - Это наш последний вечер, - взорвалась она. - Неужели тебе не хочется побыть со мной наедине.

- Это еще успеется, - сказал я. - Но почему мы должны сидеть в одиночестве за столом? Для того, чтобы поесть, уединение совсем не обязательно.

Она посмотрела на меня без всякого выражения, словно что-то обдумывала. Наконец она сказала:

- Или они, или я. Хочешь провести этот вечер со своими приятелями? Замечательно! Тогда я пойду. - Она поднялась, а я тут же забросил ноги на диван, на то место, где она только что сидела.

Я был раздражен тем, что она закатила мне сцену прямо перед моими ребятами. Чего она хочет добиться? Унизить меня при всех? Нет, я не из тех, кто позволит себя унижать.

- Прощай. - Прощай.

Она подобрала сумочку и вышла Заметив, что она вышла одна, все присутствующие прекратили играть, и в комнате стало тихо. Я сохранял отрепетированное хладнокровное выражение лица, но втайне надеялся, что она вернется.

Один из парней сказал: - Дай го, тебе не кажется, что ты должен проводить ее до лифта?

Я кивнул, медленно поднялся и вышел в коридор. Увидев, что там пусто, а дверь лифта закрыта, я метнулся к лестнице и с невероятной скоростью преодолел десять лестничных пролетов.

Я выскочил в холл и закружил по нему, выискивая взглядом миниатюрный силуэт в белом - никого... Я без колебаний бросился к вращающейся двери и вышел наружу.

Она уже садилась в свою машину, большой черный "кадиллак". Я позвал ее, но она либо не услышала меня, либо решила не оборачиваться. Дверца машины захлопнулась, и она тронулась с места, оставив меня стоять на тротуаре в облачке выхлопных газов.

Вечером, когда мои приятели разошлись, я позвонил ей. Я готов был сдаться на ее милость, но ее терпение кончилось.

- Прости меня, Тереза, - сказал я. - Я вел себя, как последний идиот. За что мне тебя прощать? - поинтересовалась она. - В Лос-Анджелесе у нас не было никого, кроме друг друга. Теперь, когда рядом твои друзья-приятели, я тебе уже не нужна. И ты мне тоже.

Она бросила трубку.

Я потрясенно вслушивался в телефонные гудки. Я был ошарашен. Конечно, я заслужил это. Но она ушла из моей жизни, как О Чан... Нет, это было хуже, чем в случае с О Чан, так как Тереза сама приняла решение.

Неужели она не понимает, что я ее люблю? Впрочем, откуда ей это знать? Разве я хоть раз показал ей, что творится у меня в сердце, разве высказывал свои чувства?

Истина заключалась в том, что я не умел обращаться ни с ней, ни с любой другой женщиной так, как они того заслуживали. У меня не было опыта в любви, а стремление показать себя другим - своим поклонникам, гонконгскому кинобизнесу и всему миру - окончательно сводило меня с ума.

Интересно, насколько я изменился сейчас, четверть столетия спустя?

Пожалуй, очень изменился. Хотя, быть может, совсем чуть-чуть.

Мне уже нечего доказывать миру. Я добился всего, чего хотел, и даже большего. Но я рассказываю об этом как человек, который пережил это на собственной шкуре: чем дальше тебя заносит, тем труднее вернуться и начать все сначала.

Время от времени я задумываюсь, что было бы, если бы я мог повернуть стрелки часов своей жизни назад. Принял бы я другие решения? Уделял бы больше времени и сил любимым людям и семье?

Или я все-таки пошел бы выбранным путем - тем самым, который исполнил все мои надежды и мечты, но взамен отобрал у меня радости сердца?

217 "ВЛЮБЛЕННЫЙ МОЛОДОЙ МАСТЕР (часть 4)"

Я женат. Мой сын уже стал подростком. Однако я всегда был слишком поглощен работой, чтобы в полной мере исполнять долг мужа и отца. Две трети своей жизни я провел за границей, но даже в те периоды, когда оказывался в Гонконге, мое расписание было настолько плотным, что я едва находил время на то, чтобы побыть вместе с женой и ребенком. Они понимают меня, но я знаю, как им хотелось, чтобы я был рядом. Я понимаю, как нужно было моему сыну, чтобы его воспитывал отец. Я смог обеспечить их всем необходимым, и все же остался перед ними в огромном долгу.

Я всегда старался жить так, чтобы не жалеть о прошлом.

Я делал то, что считал нужным, и на этом пути мне приходилось многое приносить в жертву. Но время от времени я раздумываю о том, могло ли все быть иначе...

У истории моего короткого романа с Терезой скорбный конец. Если читатель относится к числу ее поклонников - а у нее были миллионы поклонников, - он уже знает, о чем я собираюсь сказать.

8 мая 1995 года, во время гастролей в Таиланде, у Терезы начался жестокий приступ астмы, и она преждевременно ушла из жизни.

Она ушла от нас такой же прекрасной, популярной и любимой китайцами всего мира. Ей было всего сорок три года.

Через несколько лет после нашего романа мы возобновили дружеские отношения. У нее было слишком большое сердце, чтобы хранить в нем обиды, и однажды она совершенно неожиданно позвонила мне. Поводом для звонка стало то, что она искала в Гонконге хороший клуб здоровья и решила спросить у меня совета. Я думаю, ей просто хотелось поговорить со мной и дать мне понять, что она простила меня за то, как я с ней обращался. С той поры мы часто болтали по телефону, а когда она, появлялась в городе, мы вместе обедали - и я всегда безропотно предоставлял право выбора ресторана ей. В тот день, когда она умерла, ее секретарь позвонила мне еще до того, как об этом узнали в прессе. Я был потрясен - она была такой энергичной, такой живой, что я никогда даже не подозревал о ее болезни.

В определенном смысле, это лишь подчеркивает, как мало я ее знал. Впрочем, мне кажется, она скрывала это ото всех. Для ее поклонников она всегда оставалась "Малышкой Тен" - ярким и невинным цветком Китая, - и они хотели видеть ее совершенной, тем более что в те времена сам Китай переживал серьезные трудности.

Тереза похоронена в большом и мирном саду в прекрасном районе округа Тайпэй под названием Западное Озеро - близ горы Циньбао с видом на озеро Си Ши. По всему парку рассыпаны памятники в честь этой выдающейся певицы и прекрасного человека. У входа в парк стоит музыкальный автомат, который начинает проигрывать ее песни на мандаринском наречии китайского, на английском, японском, кантонском и тайваньском языках, как только в ворота входят очередные посетители. В центре парка установили огромную клавиатуру фортепьяно - когда кто-то ходит по клавишам, то он извлекает звуки мелодии.

Хотя с момента ее смерти прошло уже несколько лет, к могиле ежедневно приходят сотни скорбящих поклонников. Многие из них приносят цветы и символы своей привязанности - подарки от всех тех, кто ее любил и будет любить вечно.

Мне не довелось быть на ее похоронах. Я был в отъезде, на съемках, и никто не мог меня заменить.

И все же я нашел свой собственный способ никогда не забывать о ней. Когда у меня появляется передышка - период, похожий на те времена, когда я мог провести время рядом с ней, - я ставлю старые компакт-диски и вслушиваюсь в ее голос, поющий ту песню, которая считалась ее шедевром: "Когда же ты снова вернешься ко мне?" В переводе с китайского ее текст звучит примерно так:

Цветок любви распускается не часто, Картины любви увидишь не всюду. Тревоги оставляют морщины под смеющимися глазами, Сегодня вечером ты ушел, И с тех пор на глазах моих слезы тоски. Когда же ты снова вернешься ко мне? Я никогда не забуду тебя, Тереза...