ТРАГИЧЕСКОЕ ПАДЕНИЕ

Скорее всего, читателю уже ясно, что в нашей школе травмы отнюдь не были редкостью. И, как я уже говорил, когда они случались, никто не уделял этому особого внимания - и меньше всего сам Учитель. По этой причине, когда Юань Лун повредил лодыжку, Учитель, как водится, просто велел ему подняться, отойти в сторону и покинуть спортивный зал.

Все произошло довольно нелепо: неловкое приземление после простого сальто. Такой сильный и крепкий ученик, как Юань Лун, лишь посмеялся бы на этим и продолжал бы занятия, и обычно так и случалось.

Но на этот раз он просто опустился на пол; его лицо побледнело.

- Учитель, я не могу стоять, - напряженным голосом сказал он. Очень... очень больно. Учитель фыркнул.

- Помогите ему, - велел он Юань Таю и Юань Кваю.

Те подчинились и непроизвольно поморщились от сопереживания, увидев, как Самый Старший Брат судорожно хватает ртом воздух от боли, когда они поднимали его на ноги. Его перенесли в пустой угол, после чего занятия продолжились.

Однако несколько часов спустя мы заметили, что Юань Лун все еще не поднялся. Юань Тай подошел к нему и тут же позвал Учителя.

- Самый Старший Брат потерял сознание! - воскликнул он. Лодыжка Юань Луна раздулась до чудовищного размера, а края мягких тренировочных туфель глубоко впились в распухшую плоть.

Позвав на помощь нескольких учеников, Юань Тай перенес Юань Луна на кушетку в маленькой комнате, а Учитель впервые на моей памяти вызвал врача.

Доктор появился быстро, и eгo диагноз был очень прост: Самый Старший Брат сломал лодыжку. Хотя со временем он должен был выздороветь, ему предстояло несколько недель пролежать в больнице, а затем долгие месяцы нельзя будет ходить и заниматься тяжелой работой. Учитель нахмурился, но врач многозначительно поднял палец и заявил:

- Он не сможет выступать как минимум два месяца. Чрезмерная нагрузка на еще не выздоровевшую лодыжку может сделать его хромым до конца жизни.

Ничего нельзя было поделать, Учитель вызвал машину, и они с Госпожой отвезли Самого Старшего Брата в больницу.

- Похоже, на это время Самым Старшим Братом становлюсь я, - сказал Юань Тай. - Ладно, продолжаем занятия. - Однако у Юань Тая сердце было не на месте - он слишком беспокоился о том, кто был его лучшим другом с самого начала учебы в Академии.

Я не очень-то любил Самого Старшего Брата. Признаться, обычно я его просто ненавидел. Но теперь... я прекрасно понимал, каково ему сейчас.

Единственным, что нас роднило, была равная любовь к своему делу. Нам нравилось выступать. Мы любили боевые искусства. Нам нравилось быть хозяевами своих тел и уметь прыгать, бросаться вперед, кувыркаться и сохранять равновесие в таких положениях, один вид которых вызывал у обычных людей восторг и благоговение. Если бы мне сказали, что я не смогу выступать целых два месяца, я, пожалуй, просто свихнулся бы.

Должно быть, он пришел в ужас, когда это услышал, но... Я испытывал жалость к Самому Старшему Брату. Я чувствовал жалость и печаль.

В течение следующих двух недель Юань Лун хандрил. Он был прикован к больничной койке, где ему оставалось только пялиться в потолок. Как и все мы, он не очень хорошо читал, а в его палате, скучной комнате с множеством кроватей, не было телевизора. Он томился и очень беспокоился. Он не мог не то, что тренироваться - даже в туалет сходить без посторонней помощи.

Каждый день его навещали разные группы учеников, и всех он встречал угрюмым взглядом и грязными ругательствами.

- Мне не нужна ваша жалость, - орал он и швырял в посетителей всем, что только попадалось под руку.

Медсестры быстро научились уносить его подкладное судно, как только оно наполнялось. Когда пришла моя очередь проведать его, я принес с собой пакет с гостинцами от его дедушки.

- Надеюсь, тебе лучше, Самый Старший Брат, - сказал я, пытаясь приободрить его. Он метнул в меня взгляд, полный горькой ненависти.

- Могу поспорить, что ты сейчас на вершине блаженства, - заявил он. Старший Брат не может ходить, Старший Брат не может выступать, а наш Принц по-прежнему на коне. Я отложил пакет в сторону и молча смотрел на Юань Луна. Его положение олицетворяло собой самое худшее, что только могло произойти с любым из нас, ведь мы так привыкли к бесконечной и изнуряющей деятельности.

- Мне действительно жаль, что так случилось, Самый Старший Брат, наконец промолвил я, не зная, что еще сказать.

Юань Лун дотянулся до пакета и махнул рукой в сторону двери:

- Убирайся отсюда ко всем чертям.

Я развернулся и вышел из комнаты.

После нескольких недель, проведенных в больнице, Самый Старший Брат достаточно поправился, чтобы вернуться в Академию. Прихрамывая, он тут же направился в главный зал, уселся в углу и принялся следить за нашей тренировкой.

Время от времени, когда Учитель уходил по делам или навещал друзей, он по-прежнему поручал Юань Луну руководить нашими практическими занятиями, но в отсутствие возможности наказывать нас тот ореол авторитета и страха, какой прежде окружал Самого Старшего Брата, полностью рассеялся.

Дедушка Самого Старшего Брата продолжал присылать своему выздоравливающему внуку гостинцы, и злой на весь мир Юань Лун ни с кем не делился этими сластми. Высококалорийные лакомства в сочетании с полной бездеятельностью быстро привели к тому, что он заметно растолстел. Он всегда был коренастым, но теперь все больше раздавался вширь.

Несмотря на неодобрение Учителя, Юань Лун уже не мог прекратить это вызванное раздражением обжорство. Последствия оказались трагичными: даже после того, как лодыжка Самого Старшего Брата полностью зажила и он мог вернуться к обычному режиму, Учитель отказал ему в выступлениях.

- Ты стал слишком толстым! - сказал Учитель. - Как я могу выпустить тебя на сцену? Тебе нужно сбросить лишний вес.

Униженный этим отказом, Юань Лун смолчал, но решение Учителя разъедало ему душу - а это, в свою очередь, привело лишь к тому, что он стал есть еще больше.

В конце концов у Самого Старшего Брата остался только один возможный выбор. Его гордость, которая всегда была соизмерима с его размерами, не могла вынести того, что он превратился в статиста или работника сцены. Несмотря на набранный вес, его мастерство в боевых искусствах ничуть не уменьшилось, и он был чрезвычайно ловок для такого толстого парня.

Ему уже доводилось выполнять кое-какие каскадерские трюки для кино мы, младшие ребята, все еще с нетерпением ожидали такой возможности, - и он прекрасно понимал, что его образцовые бойцовские умения найдут спрос. Пребывание в Академии уже ничего ему не

сулило, так что после ухода ему не о чем было бы жалеть.

Мы, Счастливчики, и другие старшие ученики толпились вокруг него, пока он упаковывал небольшую сумку с пожитками и готовился к уходу. Судя по всему, это окончательное решение несколько развеяло мрачное настроение Юань Луна - он вновь стал похожим на самого себя, рявкал на своих собратьев и даже высказывал предположения в отношении своего блестящего будущего.

- Кино - вот настоящее дело! - говорил он, хлопая себя по ляжкам. Эпоха оперы проходит. Вспомните, много ли зрителей вы собирали в последнее время? - Он уже относился к своим школьным товарищам как к "ним". - Едва ли половину зала, да и то одних стариков.

Ребятки, а что будет, когда они протянут ноги? Нет, нужно двигать туда, где повеселее, - там я сделаю себе целое состояние!

Все мы уже участвовали в киносъемках - правда, не каскадерами, а статистами, хотя иногда исполняли детские роли. Несколько наших опер снимали на камеру, но мы ни разу не видели, что из этого получилось. Мы задумчиво сверяли слова Юань Луна с тем, что видели своими глазами: дешевые декорации, крошечный бюджет и толстобрюхие мужики, крикливо требующие, чтобы мы разошлись по местам. Нам действительно доводилось работать рядом с настоящими кинозвездами, такими, как Ли Ли Хуа, и во время киносъемок у нас не было никаких забот - большую часть дня мы проводили про-сто сидя на земле. Конечно, это было не так уж тяжело, однако киноиндустрия вовсе не казалась нам волшебным миром.

И все же, много ли нам было известно? Мы были мелкими статистами и никогда не занимались таким важным делом, как каскадерские трюки. И, без сомнения, ни в коей мере не являлись кинозвездами.

- Послушайте, ребятки, - сказал Юань Лун, забросив сумку на плечо. Когда решите выбраться отсюда, отыщите меня. Уж я-то пристрою вас, и вы займетесь настоящим делом, а не этой ерундой, к которой вас принуждает Учитель.

Он похлопал по плечу угрюмого Юань Тая.

- В конце концов, зачем еще нужен Старший Брат? - сказал он.

С этими словами он распахнул дверь и вышел.