СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП

Так она и началась, моя первая любовь. Я не рассказал братьям о случившемся, отчасти потому, что они превратили бы эту историю в пошлятину. Но больше всего я боялся все сглазить - что если моя девушка исчезнет, как призрак, и я никогда ее не увижу? К тому же мне не хотелось столкнуться с кучей вопросов, на которые у меня не было ответов, - например, о ее фамилии или о времени второй встречи.

На следующий день Учитель велел мне отправляться на киностудию, где подрабатывала большая часть старших учеников, - я должен был явиться туда просто на вся- кий случай: там могли потребоваться статисты. Я предпринял долгую поездку в автобу- се к тому же выставочному залу, где мы встречались вчера, и нашел организатора выс- тупления. С совершенно невинным выражением лица я сообщил, что мой наставник хочет передать свои поздравления учителю О Чан и интересуется адресом ее школы. Все оказалось так просто!

Организатор был весьма рад помочь такому известному человеку, как мой Учитель, и даже подробно рассказал мне, как добраться до этого заведения. На обратном пути в Коулунь я размышлял о том, что скажу ей, когда мы снова увидимся, и где мне назначить девушке своей мечты первое свидание.

Именно тогда я и начал волноваться. Прежде я ни разу не был на свиданиях и не имел ни малейшего представления о том, чем можно заняться вечерами. Что может нравиться О Чан? Захочет ли она посидеть где-то за чашкой чаю или сходить в кино?

Я совсем ничего о ней не знал!

Погрузившись в свои мысли, я едва не пропустил нужную остановку, и мне опять пришлось второпях выскакивать из автобуса. Во мне теплилась слабая надежда на то, что сейчас вмешается рука судьбы, и я собью ее с ног, как накануне, но жизнь никогда не оказывается настолько простой.

Здание ее школы располагалось всего в нескольких кварталах от остановки и по сравнению с нашим выглядело намного внушительнее: новое, чистенькое (во всяком случае, снаружи), с яркими свежеокрашенными железными воротами. Я решил, что тем девочкам, которые изучали здесь искусство оперы, вряд ли хоть раз в жизни доводилось спать на деревянном полу. В животе у меня возникла пустота. Ее подружки явно были обо мне невысокого мнения. Что, если увидев меня она прикажет мне убираться или, хуже того, начнет насмехаться надо мной, пока я не уйду сам, сгорая от стада? У самых ворот я развернулся, напоминая самому себе, что мне уже пора ехать на студию.

Но когда я побрел назад к остановке, в моей голове неожиданно зазвучал жесткий и неодобрительный голос отца. Неужели лучшее, на что я способен, валяться на земле и играть роль трупа? Затем голос превратился в целый хор: отец, Учитель, все предки из Шаньдуна дружно повторяли, что если мне боязно оказаться под угрозой насмешек каких-то девчонок, то я - лишь жалкое подобие мужчины, который слишком труслив даже для того, чтобы добиться самого важного в его жизни.

Пусть она посмеется надо мной! Убегать прочь намного позорнее, чем предпринять попытку и потерпеть неудачу. Мое сердце забилось так же сильно, как у всех моих отважных предков. Я вернулся к воротам, отворил их и шагнул во внутренний двор.

Каменное покрытие дворика было ровным и опрятным; я не заметил ни единой трещины или пучка травы. Дверь дома была такой же яркой, как и ворота, а над нею были аккуратно вырезаны окрашенные золотым цветом иероглифы, складывавшиеся в название школы. Я расправил руками одежду, постучал - раз, два, три - и принялся ждать. В голове было совершенно пусто.

Двери приоткрылись, и передо мной появилось лицо пожилой женщины с глубокими морщинами вокруг глаз.

- Да? - сказала она. - Чем могу помочь?

- Прошу прощения, госпожа, но мне нужно кое-что передать одной из ваших учениц. - Я выпрямил спину и старался выглядеть официально.

Женщина мигнула.

- Я не учитель, а экономка, - сообщила она. - Госпожа вышла по делам. Кого именно вы хотите видеть?

Я сглотнул ком в горле. - Мне нужна О Чан.

Седая дама взглянула на меня с нескрываемой подозрительностью:

- О Чан на репетиции.

- Сообщение очень короткое, - настаивал я, справляясь с приступом дурноты.

- Передайте его мне, а я передам ей, - предложила она.

- Госпожа, мне велено передать сообщение ей лично, - возразил я. Моя решимость вот-вот могла испариться: мне уже хотелось убежать. Если голоса в моей голове считают все это таким важным, пусть сами побеседуют с этой старой кошелкой.

Экономка вздохнула и махнула рукой.

- Подождите здесь. Я отыщу ее, - сказала она. - Но вам действительно придется поторопиться.

Получилось! Подобно Царю Обезьян из древних сказаний, который перехитрил стража ворот Небес, я прошел первое испытание. Через несколько секунд дверь открылась, и я наконец-то увидел ее - О Чан. Ее рот и глаза широко раскрылись от удивления и неожиданности.

Судя по всему, проходила генеральная репетиция: она была в оперном костюме, а утонченные черты лица покрывала белая пудра, лишь над глазами были проведены розовые полоски. Волосы были зачесаны назад и прихвачены сверкающими гребешками, а вчерашний простенький наряд сменился накидкой со складками и длинными рукавами, вытканной из богато украшенной ткани.

- Привет, - выдавил я. - Ты сегодня совсем другая...

Едва вымолвив эти слова, я начал проклинать самого себя за такую глупость. Как только я снова оказался стоящим перед ней, все заранее продуманные слова мигом вылетели из головы. Может быть, если повезет, она не вызовет полицию.

- Извини, - сказала она, прикрыв щеки ладонями. - Я на репетиции... У нас скоро гастроли в Таиланде, а еще нужно успеть изучить много нового.

- Не волнуйся, ты чудесно выглядишь, - сказал я. "Господи, что я несу?"

Она смущенно засмеялась.

- Ты действительно принес мне сообщение? - спросила она. - Экономка скоро вернется...

- Да, сообщение... - начал я и осекся. Собрав всю свою решительность и слыша далекие ободряющие меня голоса, я продолжил: - Тебе передают, что скоро состоится свидание.

- Свидание с кем?

- Со мной, - нахально заявил я.

Она вновь не смогла удержаться от смеха:

- Интересно, когда?

- А когда ты свободна?

О Чан прислонилась к двери и нахмурилась.

- Я ухожу домой в десять, - сказала она. - Но обычно сразу иду спать.

- Постарайся улизнуть, - предложил я. - Я тебя дождусь.

- Ты даже не знаешь, где именно ждать! - сказала она.

- Буду знать, если ты мне скажешь, - откликнулся я, блеснув своей самой очаровательной улыбкой.

И она сказала.

Затем она закрыла за собой дверь, бросив мне на прощание последнюю улыбку и помахав рукой.

Царь Обезьян вошел во врата Небес, а голоса в моей голове праздновали победу.

До самого вечера я просто бродил по Коулуню и убивал время, описывая медленные круги по окрестностям, рассматривая толпы людей и перекусывая. Я подумывал о том, не сходить ли мне на студию, но они вряд ли взяли бы меня работать лишь на полдня, и к тому же мне хотелось, чтобы первое свидание этим вечером прошло на высоте - никакой грязи, пота, синяков и растянутых связок. Когда я дожевывал пятый пирожок со сладкими бобами, меня начала изводить неприятная мысль: Учитель считал, что я провел весь день на студии, занимаясь разными скучными делами вместе со своими братьями. Но завтра утром он, как обычно, построит нас после завтрака и потребует заработанные накануне деньги.

Я с ужасом представил себе эту сцену. "Где твои деньги, Юань Ло? спросит он, увидев, что я стою с пустыми руками. - Потерял? Растратил на глупости?"

Какие оправдания я мог придумать? Он отвесит мне семьдесят пять ударов тростью - по одному за каждый отсутствующий доллар. Несмотря на то что Учитель становился все более седым и неуклюжим, он сохранил свою прежнюю физическую силу.

Оставалось только одно. Я отправился в банк, где отец открыл счет на мое имя, и попросил у кассира семьдесят пять гонконгских долларов.

Я отдам Учителю эти деньги, и он никогда не узнает, что случилось на самом деле. Однако я задумался и о том, что свидания с девушками могут обходиться очень дорого.

Ровно в десять часов я стоял у ворот дома О Чан; она жила в очень красивом квартале в одном из самых зажиточных районов Коулуня. Свет в доме не горел, а окна были плотно прикрыты ставнями. На какое-то мгновение мне показалось, что меня обманули, и она просто лежит в постели, хихикая над тем, какой я идиот. В тот же миг ворота открылись, и показалось ее симпатичное личико.

- Привет; - сказал я и оперся одной рукой о ворота, что, как я предполагал, должно было обозначать подходящую раскованную позу.

- Пришел, - с улыбкой сказала она. - Я не думала, что ты придешь.

- А как же иначе? - улыбнувшись в ответ, подивился я. - Пойдем.

Она вышла на улицу, и я подумал, что никогда прежде не видел такой милой девушки, какой была в ту минуту О Чан - на ней было простое платьице, а распущенные волосы сбегали на плечи и озарялись только бледным лунным свечением.

Мы бок о бок молча двинулись по улице. Затем О Чан принялась расспрашивать о моей школе, а во мне словно прорвало плотину. Я поведал ей о болях и муках во время тренировок и знал, что она меня внимательно слушает и прекрасно понимает. Я рассказывал о суровых правилах Учителя, о побоях и наказаниях, и она сочувственно вздыхала. Я пересказывал ей разные шутки, загадки и смешные истории о наших с братьями приключениях, и она хохотала, а я тем временем думал о том, что мог бы целую веч- ность любоваться тем, как она смеется.

Мы шли и шли, пока не обнаружили, что оказались на окраине парка Коулунь. Мы присели на деревянную лавку; в вышине сияла луна, листья деревьев шелестели под легким ветерком, а я каким-то чудом нашел в себе смелость взять ее за руку - и она не отдернула ее. Я до сих пор помню, какой крошечной и теплой, мягкой и изящной была ее ладошка, совсем непохожая на мои грубые, мозолистые лапы. Мне казалось, что наши руки возникли в двух совершенно разных мирах: ее ладонь была создана для прикосновений, ласки и любований, а моя - сугубо в практических целях. Мои руки были скорее инструментом - или оружием.

Мы просидели рядом несколько часов - говорили немного, и большую часть времени просто смотрели на луну и друг на друга. Затем она сказала:

- Юань Ло, мне пора. Уже давно за полночь, - и чары этого вечера рассеялись. Я не возражал. То, что случилось, и так было намного больше, чем я смел надеяться: я, бедный и потрепанный мальчишка, - и такая богатая и красивая девочка, как она. Я помог ей подняться с лавки, и мы направились к ее дому.

- Мне было очень приятно снова увидеть тебя, - сказала она, когда мы вошли в ее квартал. Я кивнул и стиснул ее руку.

Мы стояли у ее ворот. Наступили самые темные часы ночи, а я раздумывал, могу ли ее поцеловать. Мне показалось, что это будет как-то неправильно, как если бы мой поцелуй мог разрушить некую тайну, невысказанное правило, и тогда она навсегда исчезнет. Поэтому я просто безмолвно смотрел, как она машет мне на прощание рукой и входит во двор. Через несколько мгновений она снова показалась в воротах, словно знала, что я еще не ушел.

- Придешь еще, Юань Ло? - спросила она. Ее щеки порозовели, а глаза скромно смотрели в сторону.

Я ей понравился! Мое лицо расплылось в широкой улыбке, а сердце едва не выпрыгнуло из груди.

- Думаешь, тебе удастся избавиться от меня? - спросил я и, прежде чем она успела ответить, послал ей воздушный поцелуй и умчался в ночь, слыша, как ее смех несется вслед за мной сквозь теплый и влажный воздух.

Разумеется, мне пришлось рассказать своим братьям о том, что у меня появилась подружка, чтобы они прикрыли меня, если у Учителя возникнут какие-то подозрения. В конце концов, они-то знали, что меня не было на студии. Однако если я сам хотел тратить свои деньги таким способом, какое им дело? Единственной неприятной стороной этого были их ужасные шуточки в отношении О Чан и того, чем мы занимались, оставшись одни в парке темной ночью. На самом деле все было совсем не так, но им трудно было это понять. Я позволил им повеселиться... и твердо решил, что никогда не допущу, чтобы они встретились с О Чан, если только это будет в моих силах.

Примерно через полгода после того, как мы начали встречаться, Учитель сообщил, что отправляет меня на другие показательные выступления. Однако они должны были проходить не в Гонконге, а в Юго-Восточной Азии - в Сингапуре, за тысячу миль отсюда. Я известил об этом О Чан, предполагая, что огорчу ее, но она только рассмеялась.

- Не будь глупышкой, речь идет о какой-то паре недель, - сказала она. К тому же разве ты не помнишь? Я уезжаю на гастроли в Таиланд, так что мы окажемся совсем рядом. После проведенных рядом шести месяцев нас впервые ожидало расставание. Я заставил ее пообещать, что она меня не забудет, а она потребовала того же от меня. Всем своим сердцем я понимал, что мне нет нужды приносить клятву - как бы далеко она ни уехала, какой бы долгой ни была разлука, она навсегда останется девушкой моей мечты.