ПОЛУНОЧНАЯ ВЫЛАЗКА

Годы жизни в Академии Китайской Драмы неслись с поразительной быстротой. Почти не замечая прибавляющихся лет, дюймов и фунтов, я превратился из малыша в подростка. Хотя я стал выше и крупнее, мой характер мало изменился. Я по-прежнему любил всякие проделки и превратился в изобретательного и шумного мальчишку, который всегда был героем для младших учеников и извечным врагом для старших,

С тех пор как мы начали выступать на сцене, жизнь в Академии, которая раньше представляла собой череду долгих и скучных дней, посвященных тренировкам, и коротких ночей усталого сна, стала намного интереснее. Казалось, день уходил впустую, если не случалось какого-нибудь приключения и я обычно оказывался в самом центре событий. Нельзя сказать, что наша жизнь стала сложнее. Мы продолжали довольствоваться мелкими радостями: редкими минутами игры в стеклянные шарики, пока нас не останавливал один из преподавателей, коротким сном на уроках - на тот случай, если внезапно нагрянет Учитель, мы научились спать с открытыми глазами, - и, разумеется, едой, которая всегда оставалась лучшим развлечением.

По мере взросления нам предоставляли все большую свободу. Очень часто мы играли спектакли сами, а Учитель тем временем проводил занятия для младших учеников в Академии. Добившись такой независимости, мы пользовались ею, чтобы потворствовать себе в самом приятном из известных нам занятий: мы набивали брюхо. Запрещенные для нас в присутствии Учителя лакомства оказывались в нашем полном распоряжении, когда его не было рядом, и перед спектаклями мы жадно поглощали самые изысканные сласти, какие только мог предложить парк развлечений.

Трудность заключалась в том, что после долгих и напряженных выступлений мы снова испытывали голод. Даже если деньги еще оставались, все чудесные лавки парка обычно уже были закрыты к тому времени, когда мы переодевались и снимали грим. Мы угрюмо брели по опустевшему парку - впереди нас не ожидало ничего, кроме долгой поездки в автобусе и жесткого пола спортивного зала, так как кухонные буфеты неизменно были крепко заперты от наших ловких пальцев.

- Черт побери, как хочется есть! - пожаловался как-то Юань Квай. Неужели все лавки закрылись? Я готов умереть за пирожок с бобами. - Затем Юань Тай поведал о своей гастрономической мечте, плюшке с семенами лотоса, Юань Бяо с грустным видом описал тоску по бисквитному пирожному, а Юань Ва красноречиво высказал восторг в отношении булочек с жареной свининой.

- Господи, вы когда-нибудь заткнетесь? - взревел Юань Лун. - Эти рассказы о жратве меня доконают. Я просто не доживу до завтрака.

Юань Квай сделал предположение о том, чем мог бы полакомиться Юань Лун, в результате чего Самый Старший Брат замычал от негодования и пустился за ним в погоню по пустынному парку. Бегали они недолго: и преследователь, и жертва слишком ослабели от голода. Я пялился на прикрытые ставнями лавки, и в животе у меня урчало ничуть не тише, чем у моих братьев. Лавки представляли собой весьма ветхие постройки - стены из тонких досок, проволочная сетка на окнах и полное отсутствие крыши; в непогоду владельцы прикрывали их от дождя переброшенными через стены полиэтиленовыми тентами.

Сегодня вечером мы славно поработали, и на наше выступление собралась целая толпа зрителей. Мы просто не заслуживали того, чтобы оставаться без ужина. И, поскольку сейчас вокруг никого не было...

Не сказав ни слова, я подбежал к ближайшей лавке, где торговали выпечкой, и заглянул в окно сквозь проволочную сетку.

- Эй, Юань Квай, подсади-ка меня, - крикнул я, подпрыгивая и цепляясь за верхний край стены.

- Вы что, черт возьми, задумали? - взволнованно спросил Юань Лун.

Его глаза шарили по сторонам, выискивая полицейского. Юань Квай подставил руки под мои болтающиеся ноги и, крякнув, перебросил меня через стену. Я с легкостью спрыгнул внутрь и принялся искать что-нибудь съедобное.

Несмотря на страх того, что нас поймают, остальные Счастливчики не могли противиться зову желудка, и вскоре их лица замелькали в затянутом сеткой окне, через которое они следили за моими поисками.

Владелец лавки неплохо потрудился: все, что имело хоть какую-нибудь ценность, он либо запер на ключ, либо унес с собой.

- Посмотри там, - сказал Юань Лун, указывая на ширму, прикрывавшую небольшую нишу в нижней части стены. Вспомнив о том месте, где я провел изрядную часть своего детства, я немедленно узнал эту конструкцию.

Впрочем, проверить никогда не помешает. Сунув голову в мусорный ящик, я нашел там пакет из коричневой бумаги.

- Ура! - завопил я, вскинув сумку над головой. Она была доверху наполнена сухой сдобой - слишком черствой и жесткой, чтобы ее можно было продать, однако выпеченной всего пару дней назад.

Для нас это было все равно что найти закопанный клад. Перебросив пакет через стену, я вскочил на прилавок, подтянулся к краю стены и спрыгнул вниз, в надежные объятия своих братьев.

- И что мы будем делать с этими сухарями? - поинтересовался Юань Тай. Они ведь черствые, как камни.

- Еда есть еда, - ответил Юань Квай, сунув пакет под рубаху. - Дай мне что-то съедобное, а я уж найду способ это съесть.

На обратном пути в Академию мы перешептывались, обсуждая различные идеи насчет того, как лучше расправиться с этими сухарями.

- Может, поджарить? - предложил Юань Бяо.

- Угу, точно. Мы и так можем зубы сломать об эту дрянь, а ты предлагаешь ее жарить. - фыркнул Юань Тай. - Нам нужно превратить их в еду, а не в черепки.

- Давайте их просто выбросим, - сказал Юань Ва. - Они уже слишком черствые.

- Они не могут быть слишком черствыми, В лавках мусор выносят каждый день, - возразил Юань Лун, думая исключительно желудком. - Эй, я только что придумал отличный способ их приготовить!

Вернувшись в Академию, мы на цыпочках прокрались через зал и проскользнули в темную кухню. Самый Старший Брат поставил на плиту котелок с водой, добавив в нее две горсти сахара. Вскоре загустевшая до плотности сиропа вода закипела. Затем он опустил в нее черствые корки, которые пропитались сиропом и разбухли, превратившись в нечто вроде сладкой хлебной запеканки.

Я собрал несколько горшков и расставил их у плиты, вдыхая сладкий аромат кипящей воды с хлебом. Скоро Юань Лун объявил, что блюдо готово, наш кулинарный шедевр был разлит по горшочкам, и мы жадно накинулись на плоды своих полуночных поисков среди отбросов.

- Что ж, не так ужасно, - заметил Юань Квай.

Юань Бяо улыбнулся и протянул пустой горшок: - Добавки!

Мягкая и нежная запеканка после напряженного дня умерила нашу усталость и, главное, чувство голода, а пережитое проникновение в закрытую лавку ради хлебных корок придавало приготовленному блюду особый вкус. Я до сих пор вспоминаю этот случай как одну из лучших своих трапез.

Все мы брали себе добавку, смеялись и воображали себя отважными воинами, отнимающими еду во время налетов на беззащитные деревни. Сегодня мы добыли лишь хлебные корки, но завтра покорим весь мир.

И тут в кухне зажегся свет. Это был Учитель - бодрствующий и, как водится, разозленный.

- Что вы едите? - спросил он.

- Хлеб в сахарном сиропе, господин, - ответил Юань Бяо, чуть не уронив свой горшочек.

- Откуда у вас хлеб? Все молчали.

- Мы его не украли, просто нашли! - горячо сказал я. - Его все равно собирались выбрасывать.

Учитель похлопал тростью по бедру.

- Не важно, собирались его выбрасывать или нет. Вы что думаете, мне очень хочется, чтобы люди решили, что я вас не кормлю? И что вам приходится искать еду в мусорных ящиках? - заорал он. - Сколько можно меня позорить!

Той ночью все получили по пять увесистых ударов палкой - все, кроме меня. Я получил десять, ведь я был "принцем"...

Но знаете, что? В следующую ночь и очень часто после нее мы по-прежнему возвращались на место преступления - просто с той поры мы делали все необходимое, чтобы нас не застали с поличным.