МАЛЕНЬКИЙ ПРИНЦ

Когда я подошел к своему привычному месту у середины стола, отец поманил меня рукой и усадил рядом с Учителем, напротив родителей. Я удостоился такой чести в первый раз после моего "медового месяца" несколько лет назад. Наш обычно голый стол был покрыт красивой красной скатертью. Привычных нам простых блюд - жареных овощей и вареной рыбы - не было. Казалось, деревянные доски стола прогибаются от тяжести жареной утки, огромных дымящихся супников с похлебкой из тофу и водяного кресса, тушеных свиных ножек в соевом соусе и толстой желтой лапши с коричневой подливкой. Учитель откупорил толстобокий кувшин со сливовым вином и поднимал небольшие чашечки в честь моих родителей. В невиданном приливе щедрости он даже наполнил крошечными дозами вина стаканчики старших братьев и мою чашку и приготовился произнести тост. - За наших особых гостей, господина и госпожу Чан, которые так любезно устро- или нам настоящий праздник, - промолвил Учитель, поднимая чашку. Мы тоже подняли свои стаканы и проглотили густую коричневую жидкость. Юань Тай закашлялся, когда это обманчиво сладкое вино обожгло ему горло, а Самый Старший Брат искренне расхохотался, хлопая своего кашляющего дружка по спине. Учитель не обратил внимания на эту бестактность. - А теперь выслушаем кое-что, что касается вашего брата Юань Ло, - сказал он и опустился на свой стул, тогда как мой отец поднялся. Учитель Ю, - запинаясь, произнес он, - и славные ученики Академии Китайской Драмы! Я благодарю всех вас за заботу о моем сыне.

Он положил руку на плечо матери. - Я вернулся в Гонконг, чтобы сделать нечто, что мне хотелось бы сделать еще много лет тому назад... Я напрягся: вот оно. - Я забираю свою жену Ли Ли в Австралию. Учитель кивнул. Ученики растерянно переглядывались. А я... я почувствовал, что не могу даже вздохнуть. Мою маму! Мама уедет. Я останусь один - впервые в жизни я буду совершенно один. Как ни смущали меня насмешки других мальчишек после маминых визитов, я не мог себе представить, как смогу жить вдалеке от нее. Я мысленно вернулся к самым ранним воспоминаниям: мама гладит белье, а я играю в ванночке; она укачивает меня на руках, отгоняя комаров, и напевает мне колы- бельные. Я вспоминал ее улыбку, нежные руки и мягкий голос. Отодвинув тарелку, я едва слышал, о чем отец говорил дальше.

Юань Лун и другие старшие ученики обменивались взглядами. Какое отношение все это имеет к Академии? Однако мой отец еще не закончил. - По этой причине я хочу попросить вас об одном одолжении, Учитель Ю, - ска- зал он. - Поскольку ни меня, ни моей жены не будет в Гонконге, я прошу вас принять моего мальчика как названого сына. Я вздрогнул от неожиданности и поднял глаза. То же произошло и с другими уче- никами. Усыновление! Учитель смотрел на моих родителей, потом перевел взгляд на меня:

- Хотя он и не вьщеляется среди учеников примерным поведением, я думаю, в этом мальчике кроются большие потенциальные способности, - ответил он. - Я согласен усыновить его. Юань Лун и Юань Тай заскрежетали зубами. Я названный сын Учителя! Они не могли этого вынести! И ничего не поделаешь: Учитель уже принял решение. Мое сердце колотилось в груди, в голове зашумело. Что все это значит? Я садился за стол, уже приготовившись собирать чемоданы, а теперь неожиданно удостоился бес- примерной чести. С уверенностью можно было утверждать только одно: я остаюсь здесь.

Ужин закончился в гробовом молчании. Когда тарелки были вымыты, а ученики разошлись небольшими кучками, обсуждая совершенно непредвиденный поворот событий, Учитель вынул из кармана небольшую красную коробочку. Юань Ло, подойди сюда, - позвал он и открыл коробку. В ней лежала сверкающая золотая цепочка Я склонил голову, и он надел ее мне на шею. - С этого дня ты становишься мне названым сыном, - торжественно объявил он. Родители взирали на это с нескрываемой гордостью.

Думаю, мне тоже полагалось испытывать счастье. В конце концов, передо мной вновь открылась возможность выступать на сцене и заслужить те рукоплескания, о которых я так мечтал. И я буду стоять на ней не просто безымянным исполнителем, никому не известным бедным мальчишкой, а приемным сыном Учителя - "принцем" всей школы. За такое положение любой из старших братьев охотно лишился бы левой руки.

Однако я начинал вспоминать тот вызов, который бросил Юань Луну, будучи уверенным в том, что очень скоро покину Академию. Он и раньше точил на меня зуб, но теперь это могло стать последней соломинкой, что сломает спину верблюда, - вернее, мою шею.

Я смотрел на Учителя и не знал, что сказать в ответ.

- Э-э-э... Спасибо, - промямлил я.

Я был обречен.