ГРЯЗНАЯ РАБОТА

За недолгое время своей работы в кино я уже успел познакомиться с известными актерами и режиссерами. Они не произвели на меня большого впечатления; конечно, они были симпатичными, красивыми или шумными и властными (главным образом, режиссеры), но ни один не мог сделать того, на что был способен я: драться, прыгать, падать, вскакивать и начинать все заново, даже если ты ушибся или получил травму. Честно говоря, я просто не понимал, почему они стали такими знаменитыми.

Совсем другое дело - старшие каскадеры. Они представляли собой необузданную и суровую команду, живущую только текущим мгновением, так как знали, что каждый новый день их ремесла может оказаться последним. Они курили, пили спиртное и играли в азартные игры, до последнего гроша растрачивая всю свою дневную зарплату уже к рассвету следующего дня. Слова для них ничего не значили: если хочешь о чем-то заявить, сделай это с помощью своего тела - прыгай выше, кувыркайся быстрее, падай с большей высоты. Лишившись О Чан, я начал околачиваться возле старших ребят и проводил с ними время после того, как мы перевязывали раны. Каждый вечер мы расслаблялись после дневной работы и умудрялись смеяться над полученными травмами. "Нам платят шрамами и синяками", - сказал мне как-то один старший каскадер, и это было шуткой лишь наполовину. Разумеется, каждая легкая царапина становилась предупреждением о том, что где-то за углом нас поджидает серьезная травма, которая может превратить нас в калек или вообще убить, и потому мы напивались, курили и играли - отчасти чтобы отпраздновать еще один день жизни, отчасти чтобы забыть о том, что с восходом солнца нам вновь придется идти на такой большой риск ради такого крошечного вознаграждения.

У старших каскадеров - а также у тех людей, кто был достаточно отважен и безумен, чтобы им подражать, - было одно выражение, которое полностью описывало их философию: "Lung fu mo shi". В буквальном переводе это означает "тигр-дракон" - могущество над могуществом, сила над силой, смелость над смелостью. Если ты был Lung fu mo shi, ты смеялся над жизнью, прежде чем проглотить ее, не раздумывая. Один из способов жизни Lung fu mo shi заключался в том, чтобы совершать поразительные трюки, вызывать у публики изумленные возгласы и рукоплескания. Однако был способ и получше: попытаться исполнить поразительный трюк, упасть и подняться с улыбкой и готовностью повторить все сначала. "Ура! Lung fu mo shi!" - восклицали они, и ты попал, что сегодня вечером все будут угощать тебя выпивкой.

Для нас - особенно для младших ребят - титул lung fu mo shi был высочайшей похвалой, какую только можно было вообразить. Я с головой погрузился в работу, прилагая все свои усилия без остатка к тому, чтобы доказать, что во мне тоже есть черты дракона и тигра; я удивлял постановщиков трюков своей готовностью делать все что угодно, каким бы скучным или безумным все это ни было. Я появлялся на студии очень рано, а уходил оттуда в числе последних. Я добровольно вызывался бесплатно опробовать слишком опасные трюки и доказать, что они возможны, - иногда это получалось, иногда нет. Никто никогда не видел меня вскрикивающим или плачущим: я позволял себе выплеснуть подавленную боль только тогда, когда оказывался дома. Ранним утром соседи раздраженно стучали в стену, слыша, как я вскрикиваю и постанываю в своей квартире; однако они никогда не беспокоили меня лично, вероятно, считая меня опасным безумцем.

Однажды мы работали над сценой, в которой главный герой фильма должен был задом перепрыгнуть через балконные перила, сделать оборот в воздухе, приземлиться на ноги и остаться при этом готовым к драке. Конечно же, исполнявший эту роль актер уселся в тени, заигрывая с одной из актрис второго плана и потягивая чай. Падение предстояло сыграть нам. Большинство прыжков такого рода выполняются с помощью тонкого стального троса, пристегнутого к матерчатым креплениям, которые каскадеры носят под одеждой. Другой конец проволочного троса пропускают через закрепленный на жестком якоре - например, на перилах балкона - блок и привязывают к крепкой веревке, которую удерживают два-три каскадера, стоящие в стороне от кадра и твердо упирающиеся ногами в землю. Такая страховка помогает избежать несчастья в случае неудачного падения: трос дергает тебя вверх и предотвращает неуправляемое падение на землю.

В тот день мы работали с одним режиссером, которого все каскадеры единодушно считали полным идиотом. Он был полной бездарностью - и в этом смысле ничуть не отличался от множества других режиссеров, работавших на студии в те годы. Однако проблема заключалась в том, что он был бездарностью с претензией на подлинного знатока искусства. Мы очень быстро усвоили, что именно это сочетание приводит к гибели каскадеров. - Никакого троса, выкрикнул режиссер, и его пухлое бородатое лицо побагроело. Постановщик трюков - гибкий мужчина с впалыми щеками, которому уже перевалило за сорок, - скрестил руки в безмолвном жесте неповиновения. Мы, младшие каскадеры, считали этого постановщика трюков лучшим человеком на свете: во-первых, он никогда не относился к нам как к детям, а во-вторых, время от времени противостоял нереалистичным требованиям режиссеров.

- Даже если я захочу стать режиссером, мне никогда не позволят: я нажил слишком много врагов, - признавался он нам. - Однако я дам вам один совет на тот случай, если кто-то из вас когда-нибудь станет важной шишкой. Если вы уважаете своих каскадеров - а без этого не сделаешь хорошего фильма, никогда не требуйте от них вы- полнить такой трюк, какой не смогли или не захотели бы исполнить сами. Быть может вы не научитесь у меня чему-то особому, но запомните это правило. - Затем он выкрикивал: "Кам пай", что означает: "Пей до дна!", и, разумеется, мы так и поступали.

Я до сих пор следую этому правилу.

Мне известно, что некоторые называют меня сумасшедшим режиссером, утверждая, что я требую невозможного, - но я знаю, что они ошибаются, так как сам уже исполнял каждый опасный трюк, которого требую от своих каскадеров. Эти трюки не убили меня, и каскадеры понимают, что, благодаря удаче, от которой зависит жизнь любого из них, они тоже не погибнут.

Режиссер, с которым мы работали в тот день, был таким толстым, что едва ходил, а о том, чтобы он исполнил хоть какой-либо трюк, и речи не могло быть. Он не имел ни малейшего представления о том, насколько опасным может стать падение с высот пятнадцати футов, даже если это делает опытный профессионал.

- Вы отдаете себе отчет в том, что при выполнении этого трюка один из моих людей может погибнуть? - спросил наш руководитель, проявляя замечательную выдержку.

- За это им и платят, - возразил режиссер. - Если в этой сцене мы используем трос, падение будет выглядеть так, словно на землю сбросили куклу. Неприемлемо!

Режиссер не согласился даже уложить на землю плотный матрац или картонные коробки, которые смягчили бы падение. Он требовал, чтобы сцену сняли одним кадром с широким обзором.

- Это просто смешно! - заявил постановщик трюков. - Если хотите, чтобы трюк был выполнен именно так, делайте его сами. Никто из моих людей не пойдет на такой риск. Во время их разговора я оценивал условия трюка. Основная трудность заключалась в том, что прыгнуть нужно было спиной назад, - нельзя ни видеть, куда приземляешься, ни оценить расстояние до земли. Однако все это сводилось к вопросу времени - мысленное отсчитывание секунд во время вращения тела помогло бы избежать беспорядочного падения и удара о землю.

Я решил, что смогу исполнить этот трюк. Смогу - и сделаю это.

- Простите, - выпалил я, - Я хотел бы попробовать сделать этот прыжок.

Постановщик трюков посмотрел на меня с каменным выражением лица, а потом отвел в сторону.

- Ты что, пытаешься оставить меня в дураках? - зло спросил он.

- Нет, - ответил я, выставив подбородок вперед. - Вы правы, Режиссер полный идиот. Вы не хотите рисковать жизнью своих опытных каскадеров, так как они вам еще нужны. Но я - никто, и навсегда останусь никем, если не выполню подобного трюка. Если у меня не получится, режиссер поймет, что вы правы. Если трюк удастся, я скажу ему, что это получилось только благодаря тому, что вы в точности рассказали мне, что нужно делать, - и тогда в следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем спорить с вами.

Глаза постановщика трюков сузились.

- Юань Ло, - сказал он, - ты сообразительный парень, но не пытайся перехитрить самого себя. Это не пойдет тебе на пользу.

Затем он обернулся к режиссеру и поднял ладони.

- Хорошо, - сказал он. - Здесь действительно нашелся один глупец, согласившийся исполнить этот трюк так, как вам хочется. Я только что рассказал ему все, что только может спасти его от самоубийства Возможно, если ему повезет, он просто останется калекой на всю жизнь.

Он подошел к режиссеру так близко, что их лица оказались на расстоянии каких-то нескольких дюймов и они могли чувствовать жаркое дыхание друг друга.

- А вы... - В его ровном голосе слышалась угроза. - Если вы еще раз начнете морочить мне голову, мы все уйдем со съемок, Мне плевать на вашу репутацию, ваши блестящие идеи и ваше самолюбие. Мы рискуем своими жизнями, потому что мы - каскадеры, это наша работа; но мы делаем это совсем не ради какой-то блажи, какая только взбредет вам в голову. Режиссер побагровел, потом побледнел. Никто из остальных каскадеров не издал ни звука. Наконец, режиссер кивнул и махнул дряблой рукой оператору. Постановщик трюков положил руку мне на плечо.

- Удачи, - сказал он. - Тело должно быть расслабленным. Будь готов прокатиться по земле, как только коснешься ее. И, как бы оно ни обернулось, ни в коем случае не приземляйся на голову или на спину. Я готов к тому, чтобы отправить тебя в больницу, но совсем не хочу отвозить на кладбище.

Я отправился облачаться в свой костюм, после чего гримерша раскрасила мои щеки красными румянами и изобразила на лбу полоски фальшивой крови. Я поднялся на балкон по лестнице и взглянул на собравшуюся внизу толпу. Все смотрели на меня, а оператор был готов включить мотор. Однако в тот момент единственными глазами, которые меня волновали, были глаза моих собратьев, каскадеров, наблюдавших за тем, как я собираюсь сделать нечто безумное и фантастическое.

"Lung fu то shi", - подумал я. Пора показать себя. Рядом появился актер, игравший роль того злодея, который должен был сбросить меня с балкона. Он уставился на меня и недоверчиво покачал головой. Я пожал плечами, улыбнулся ему и поднял руку, показывая, что я готов. - Мотор! крикнул режиссер. - Начали! - откликнулся оператор. Как только в притворном ударе кулак злодея слегка коснулся моего носа, я изогнулся назад, прыгнул через перила, начал быстрый мысленный отсчет и, прогнувшись в спине, мягко завертелся в воздухе. В какой-то миг я увидел быстро мелькнувшую подо мной землю и подобрал под себя ноги как раз перед тем, как они коснулись земли. Чуть отпрыгнув назад я стремительно выпрямился. Получилось! Режиссер остановил камеру и буквально пулей выскочил из своего кресла. Братья выкрикивали мое имя, а постановщик трюков торопливо подбежал ко мне. Он похлопал меня по спине и широко усмехнулся.

- Ты будешь настоящим каскадером, - сказал он.

Быть может, это было дерзостью, однако в дерзости и заключается профессия каскадера.

- Едва не оступился, когда приземлялся, - заметил я. - Давайте еще разок попобуем - на этот раз я сделаю все без ошибок.

Он расхохотался и стиснул мои ладони так, что они заболели.

- Еще разок? - проревел он. - Слышали, ребятки? Парню недостаточно одного раза. Lung fи mо shi!

И мои собратья-каскадеры эхом повторили: - Lung fu то shi!

Тем вечером у меня появилась новая кличка: "Сделай Дважды". Каскадеры смеялись:

- Одного раза для Сделай Дважды недостаточно! Давайте-ка еще разок!

- Если он хочет работать вдвое больше, то и пить должен за двоих, верно? - сказал постановщик трюков. - Подставляй стакан, Сделай Дважды. Кам пай!

Впервые с тех пор, как я покинул школу, в первый раз после разлуки с О Чан я почувствовал, что наконец-то нашел свое место. У меня вновь появилась семья.

Я был дома.