ЧАН И ЧАН

Изнурительный труд на стройке занимал весь день, и, пока солнце стояло над горизонтом, я нечасто задумывался о своих неудачах. Однако вечера по-прежнему тянулись долго и мучительно. Я думал о том, что оставил позади, уехав из Гонконга; я вспоминал О Чан и ее доброту. Я размышлял о том, какой многообещающей когда-то была моя жизнь. Мне было трудно уснуть даже после тяжелого рабочего дня. Вместо того чтобы лежать без сна и ворочаться в постели, я нашел себе еще одну работу и помогал на кухне в местном китайском ресторанчике. Несмотря на таланты моего отца, готовить я не умел, зато мог нарезать овощи, а ресторану всегда нужны были крепкие руки. Моя жизнь превратилась в непрекращающийся водоворот: работа, усталый сон и опять работа. Я перестал думать о своем провале. Я вообще перестал думать.

Отец радовался тому, что я, по крайней мере, не попаду ни в какие неприятности. С другой стороны, мама чувствовала, что что-то не так.

После нескольких месяцев такого опасного образа жизни мама подкараулила меня поздним вечером, когда я вернулся со второй работы.

- Джеки, - теперь даже она называла меня этим новым именем, - я очень рада, что ты теперь живешь вместе с нами. Мы счастливы, но мне кажется, что ты сам - не очень. Я сел в кресло и откинул голову на спинку.

- Я тоже счастлив, - ответил я без особой убежденности в голосе.

Она подошла и положила руку мне на плечо.

- Джеки, я твоя мать. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Хотя твой отец предпочитает не замечать, когда ты говоришь неправду, я так не могу. Я понимаю, что сейчас ты занимаешься совсем не тем, чему должен посвятить свою жизнь.

- Что я могу поделать? - воскликнул я, ощутив резкий прилив горечи. - Я потратил всю свою жизнь, осваивая никому не нужную профессию. У меня ничего не осталось.

Мама обняла меня и начала убеждать, что я представляю собой нечто намного большее, чем думаю. У меня есть любовь и вера родителей, крепкое здоровье и молодость.

- Помни, Джеки, ты родился в Год Лошади, - сказала она. - Ты появился на свет, чтобы стать великим, и ты непременно таким станешь. Однако тут ты этого не добьешься. Твое место - не здесь.

И затем она, скрепив свое материнское сердце, предложила мне уехать. Она знала, как больно ей будет вновь расставаться со мной, но все же настаивала на этом. Как всегда, мое счастье было для нее важнее, чем ее собственное. Такова материнская любовь.

Я решил, что вернусь в Гонконг и добьюсь успеха - ради того, чтобы оправдать мамину веру в меня.

Но как это сделать? После смерти Брюса Ли большая часть моих братьев отчаянно пыталась проложить себе путь в кинобизнесе, и, хотя у меня была репутация одного из лучших каскадеров, возвращение к однообразному труду каскадера не оправдывало долгой дороги назад - даже в том случае, если там найдется работа.

145 "ЧАН И ЧАН (Часть 2)"

В это время на сцене появился тот, кто станет одним из важнейших людей в моей жизни, - мой менеджер и лучший друг Вилли Чан.

Как я уже говорил, Вилли, который тогда работал помощником главного управляющего "Организации Китая", постоянно появлялся неподалеку от моей прежней студии. В своей компании Вилли занимался поисками фильмов для перепродажи и потому частенько наведывался в то место. К тому же "Золотой урожай" скупил несколько старых студий "Китая", и потому между двумя компаниями существовали тесные связи.

Разумеется, в то время я еще не был с ним знаком. Будучи каскадером, я никогда не общался с достаточно крупными администраторами, а Вилли был большим человеком - помимо работы на "Китай", он стал продюсером собственного кассового фильма под названием "Любовь - слово из четырех букв" и постоянно крутился среди известнейших кинозвезд Гонконга. Я впервые встретился с ним на одной большой свадьбе: Чарли Чин, очень популярный тайваньский актер, женился на своей давней подружке, актрисе по имени Син Вон Фан. Чтобы уберечься от возможных неприятностей со стороны поклонников, он попросил нескольких каскадеров стать на время церемонии их телохранителями. Я вызвался добровольцем и старался изо всех сил. Я помню, как Вилли похвалил меня за то, что я прекрасно справляюсь с ситуацией, и вручил мне свою визитную карточку, хотя вряд ли ожидал, что я ему когда-нибудь позвоню.

Это было довольно комично, так как позже я снимался в фильмах Чарли вместе со своими братьями Само и Юань Бяо. К тому времени я уже был достаточно знаменит, но мне до сих пор не известно, знал ли он, что я сдерживал толпу на его свадьбе.

Уехав в Австралию, я написал несколько писем в Гонконг лишь для того, чтобы сообщить кое-кому, что перебрался на новое место. Одним из этих людей был Вилли- прежде всего, потому, что у меня сохранилась его визитка Я не думал, что он прочтет мое письмо, но совсем недавно, когда я заглянул к нему, он открыл ящик стола в своей конторе и показал мне конверт - он хранил это письмо все эти годы.

Я был по-настоящему тронут.

Иногда Вилли говорит, что решил связаться со мной именно из-за этого письма. Впрочем, временами он утверждает, что причиной было то впечатление, какое я произвел на него на свадьбе Чарли, а в других случаях уверяет, что видел трюки в моем исполнении и понял, что я талантлив, несмотря на молодость и не очень хорошее актерское мастерство. Впрочем, меня не очень волнует, почему он это сделал. Что бы ни было при- чиной его звонка, он спас меня от перспективы провести остаток жизни в Австралии, нарезая овощи и укладывая кирпичи, и я буду благодарен ему за это всю свою жизнь.

В те дни Вилли оставил "Китай" и стал главным управляющим одной молодой компании, созданной "режиссером-миллионером" Ло Вэем.

Ло снял довольно много кассовых фильмов и, конечно же, был режиссером "Большого босса" и "Яростного кулака" с Брюсом Ли. После трагической смерти Брюса производство фильмов с боевыми искусствами потерпело жестокий крах, и в результате на улице оказались не только мы, каскадеры. К счастью для Ло, его авторитет помог ему удержаться на ногах и открыть собственное дело.

Его первым крупным проектом должна была стать новая версия "Яростного кулака", его самого известного фильма; в римейке предполагалось участие почти всей актерской труппы первого варианта. Трудность заключалась в том, что исходный вариант стал успешным по одной-единственной причине - в фильме снимался Брюс Ли, - а в те времена ни одна кинозвезда единоборств не могла занять его место. Разумеется, никто не смог убедить в этом самого Ло. Со своим самомнением он, похоже, считал, что любой мастер боевых искусств средней величины сможет с успехом исполнить главную роль в фильме, который поставил сам Ло - "режиссер-миллионер".

Он любил хвастать тем, что не звезды создают ему успех, а он сам создает звезд.

146 "ЧАН И ЧАН (Часть 3)"

Первым шагом к возрождению моей карьеры стала телеграмма, которую принесли днем, когда я был на работе. Как обычно, я вернулся домой взмокшим и усталым и обнаружил на кровати белый конверт и записку от мамы, в которой говорилось, что телеграмму доставили утром. Я распечатал его и затуманенными от изнеможения глазами прочел, что Вилли Чан просит перезвонить ему по поводу работы. В обратном адресе было указано: "Ло Вэй Продакшнз, Лтд.".

"Что он собирается мне предложить?" - раздумывал я. Мой утомленный мозг каким-то чудом сообразил, что любое его предложение сулит нечто лучшее, чем то, что я делаю сейчас. Сменив свою мокрую от пота одежду, я отправился на поиски кого-то, кто позволил бы мне воспользоваться телефоном.

Прежде чем трубку сняли, в ней раздалось восемь гудков.

- Алло?

- Алло, это Джеки Чан... Могу я поговорить с Вилли?

Последовала пауза. - Я и есть Вилли. Кто вы?

Я совершенно позабыл о том, что в Гонконге меня не называли именем Джеки!

- Я имел в виду... Это Чан Кон Сан. Чан Юань Ло.

- Юань Ло? - Голос казался еще более озадаченным.

- Юань Лун! - в отчаянии воскликнул я. Вплоть до отъезда из Гонконга я пользовался на съемках прежним именем Старшего Брата. К тому времени я и сам уже путался во всех своих именах. - Вы прислали мне телеграмму...

- О да! Юань Лун, - повторил Вилли. - Прости меня. Да, я хотел узнать, не желаешь ли ты сняться в одном фильме.

Мне не хотелось выглядеть слишком нетерпеливым.

- Дело в том, что я сейчас, отдыхаю, - сказал я. - А о чем фильм?

- Ты еще слишком молод, чтобы отдыхать,- заметил Вилли. - Фильм называется "Новый яростный кулак". Режиссером будет Ло.

"Новый яростный кулак". Мне очень не хотелось оказываться в тени Брюса, но работа в новой версии самого кассового фильма выглядела невероятно выгодной возможностью. Я старался скрыть сквозящий в моем голосе восторг.

- Ясно. И что вы предлагаете? У вас под рукой целая толпа каскадеров, сказал я. - Я сомневаюсь, что вам приходится искать опытных профессионалов за океаном.

- Вообще говоря, - сообщил Вилли, - мы подыскиваем человека на главную роль.

Главная роль? Место Брюса Ли? Я?

- Ox! - выдавил я. - Я... Понятно.

- Хочешь попробовать?

- Ну конечно, - слегка дрогнувшим голосом ответил я. - Если мы сговоримся в денежном вопросе.

- М-м-м... - задумался Вилли. - Это больной вопрос. Мы сможем заплатить тебе всего три тысячи гонконгских долларов.

- Сколько? Три тысячи?

Я никогда не ладил с математикой, но даже моих скромных познаний хватало, чтобы понять, какой мизерной была эта сумма. Сейчас, работая в двух далеко не лучших местах, я зарабатывал около тысячи американских долларов в месяц, а три тысячи гонконгских долларов соответствовали четырем сотням американских

- Я понимаю, что оплата низкая, но это наш первый фильм, - добавил Вилли.- Кроме того, мы идем на риск, приглашая на роль тебя, неизвестного актера. Я сглотнул ком в горле. Мне было очень трудно сохранять спокойствие.

- Я согласен, - сказал я.

- Отлично! Тебе нужно немедленно приехать в Гонконг. Съемки начнутся через две недели.

- Э-э-э...

- Что?

- Вы не могли бы выслать мне билет?

Вилли рассмеялся.

- Думаю, это мы сможем сделать. До встречи... Джеки.

Я повесил трубку, чувствуя головокружение. Я возвращаюсь к своему делу... правда, продаюсь по сниженным ценам. Я не был уверен даже в том, что смогу прожить на три тысячи в месяц. А что будет, если этот проект провалится, как уже случилось с "Да Ди" и "Маленьким Тигром"? С другой стороны, неужели мне придется потратить всю свою жизнь на чистку овощей здесь, в Австралии?

По характеру я оптимист, Я подумал, что начну решать денежную проблему, когда она возникнет, а пока могу заняться одним делом: прощанием со своей мерзкой работой в ресторане.

Я усмехнулся и вышел из посольства на свою последнюю ночную смену. Меня очень радовала предстоящая возможность объяснить шефу, что именно он может сделать со своими овощами.