Я - Джеки Чан

Я стою посреди неба, на крыше административного здания из стекла и стали в голландском городе Роттердаме. От бетонной мостовой меня отделяет двадцать один этаж пустого пространства. Я собираюсь сделать то, что удается мне лучше всего. Я собираюсь прыгнуть. Каскадеры сказали мне, что прыжок безопасен. Не то чтобы совсем безопасен, но, пожалуй, чуть безопаснее верной смерти. Разумеется, они сами прыгали только с шестнадцатого этажа... но вчера, сидя в одиночестве в съемочной студии и просматривая отснятый тестовый материал, я понял, что падение с шестнадцатого этажа будет слишком предсказуемым. Слишком… обыденным. В конце концов, мой продюсер похвастался перед газетчиками, сообщив, что это будет Самый Опаснейший Трюк на Свете. И кем бы я был, если бы не оправдал ожидания репортеров? Кем угодно, только не Джеки Чаном. ...

ПРОЛОГ:ПЕРЕД ПОЛЕТОМ

Я стою посреди неба, на крыше административного здания из стекла и стали в голландском городе Роттердаме. От бетонной мостовой меня отделяет двадцать один этаж пустого пространства. Я собираюсь сделать то, что удается мне лучше всего.

Я собираюсь прыгнуть.

Каскадеры сказали мне, что прыжок безопасен. Не то чтобы совсем безопасен, но, пожалуй, чуть безопаснее верной смерти. Разумеется, они сами прыгали только с шестнадцатого этажа... но вчера, сидя в одиночестве в съемочной студии и просматри-вая отснятый тестовый материал, я понял, что падение с шестнадцатого этажа будет слишком предсказуемым. Слишком... обыденным.

В конце концов, мой продюсер похвастался перед газетчиками, сообщив, что это будет Самый Опаснейший Трюк на Свете. И кем бы я был, если бы не оправдал ожида- ния репортеров? Кем угодно, только не Джеки Чаном.

Итак, вопреки советам режиссера, других актеров и работников студии, я решил добавить еще пять этажей.

Еще шестьдесят футов такого прозрачного воздуха, сквозь который будет не-стись мое сорокапятилетнее тело.

Еще пара секунд возбуждения для кинокамер.

Еще несколько вскриков зрителей, изголодавшихся по адреналину.

Формула проста: Чем больше напуганы мои друзья и родные, тем больше удо-вольствия получат мои поклонники, - а они значат для меня все. Они приходят в кино-театр, сгорая от желания посмотреть на героя, на того, кто будет смеяться во время беды и строить комичные рожи на краю могилы, - на того, кто покажет им, что единсгвен- ньгм, чего действительно стоит бояться, является сам страх.

Впрочем, тот, кто это сказал, никогда не стоял на крыше дома в Роттердаме. Он никогда не смотрел с края небоскреба на матрац из пенорезины в 250 фугах внизу. От-сюда матрац кажется почтовой маркой, и я могу полностью прикрыть его, вытянув пе- ред собой ладони.

Прошу прощения, что спорю с Вами, господин Как-Вас-Там, однако единствен- ным, чего действительно стоит бояться, является сам страх - а также падение на зем- лю со скоростью сто миль в час, когда от палаты реанимации тебя отделяют каких-то два дюйма пенорезины,

Читать полностью...
MAЛЕНЬКИЙ ХОЗЯИН

Я родился 7 апреля 1954 года и был единственным сыном Чарльза и Ли Ли Чанов. Они назвали меня Чан Кон Сан, то есть "Чан, родившийся в Гонконге".

Мне кажется, в том, что касалось имени, мои родители оказались совсем не оригинальными.

Возможно, они просто хотели отпраздновать то, что добрались до Гонконга и выдержали трудный побег от пыток на Материке. Гонконг был землей обетованной, обещавшей безопасность и процветание. Он был тем местом, где можно было начать новую жизнь.

По китайскому календарю 1954 год был Годом Лошади. Согласно суеверным представлениям, Лошадь является знаком энергичности, честолюбия и успеха хороший год, если ты родился мальчиком (но не такой уж благоприятный для девочки, так как традиционно считается, что родившейся в Год Лошади девушке трудно найти подходящего мужа). Мои родители радовались тому, что я появился на свет под таким удачным знаком. Разумеется, рождение в

Год Лошади вряд ли было случайным совпадением, так как еще до рождения я показал себя поразительно упрямым! Большинство младенцев появляется на свет через девять месяцев после зачатия, но я продержался на три месяца дольше, пока мать не обратилась к хирургу и тот не извлек меня, орущего и брыкающегося, путем кесарева сечения.

Возможно, именно мятежный характер заставил меня отказаться от того, чтобы вовремя присоединиться к родителям, хотя не исключено, что это было настоящим предвестием моего будущего. В конце концов, в животе матери я чувствовал себя вели- колепно: в моем распоряжении были уединение, сон и такое количество пищи, о каком только можно было мечтать, - тем более что ради всего этого мне не нужно было драться, работать или страдать. В целом, я могу утверждать, что те три дополнительных месяца были самым легким периодом моей жизни.

Читать полностью...
СЕМЕЙНЫЕ ИСТОРИИ

Такова история моего рождения.

Во всяком случае, именно так описал ее мой отец.

Однако за каждой историей кроется еще одна, и спустя многие годы я узнал нем- ного больше о нашей тайной истории - о том, что именно мои родители оставили в Китае после переезда в Гонконг, и о причине того, почему я оказался таким особенным, что со мной нельзя было расстаться,

Увидев на фотографии моего отца в молодости, вы с первого взгляда решили бы, что это очень сильный и невероятно гордый человек - и, без сомнений, оказались бы правы. Папа появился на свет в китайской провинции Шаньдун, на землях прославлен- ного "Северного клана", где родилось множество легендарных воинов и мастеров бое- вых искусств. Его семья была чрезвычайно уважаемой, и с самого детства все прочили ему великое будущее.

В те дни Шанхай был азиатской столицей моды. В этом городе можно было най-ти лучших людей Китая и самые великолепные творения этой страны. Искусство, мода, философия и само общество достигли здесь высот совершенства. Семейство Чанов с трехлетнего возраста воспитывало своего многообещающего сына в стремлении сде- лать из него одного из вождей общественной жизни. Повзрослев, он женился на девуш- ке из другой уважаемой семьи.

Я не знаю наверное, был ли он счастлив в то время, но мне кажется, что да. Отец и его супруга поженились с полного одобрения их кланов. Они делили друг с другом кров и хозяйство. И у них были дети.

Я узнал об этом лишь несколько лет тому назад. Мне было известно, что отец всегда посылает кое-какие деньги родственникам в Китае - по его словам, то брату, то сестре. Я никогда не видел этих членов нашей семьи, и потому у меня не было никакого повода задавать дальнейшие вопросы. Я вообще не очень-то любопытен.

Однако потом случилось нечто, что против моей воли возбудило у меня любо-пытство. Я просматривал только что принесенную почту. Ничего интересного: счета, приглашения... и письмо с Материка без обратного адреса на имя моего отца. Его не было дома, и я внезапно почувствовал, что хочу узнать больше об этой тайне - хочу найти ответы на никогда не обсуждавшиеся вопросы о моей родне. Я распечатал конверт.

Читать полностью...
ШКОЛЬНЫЕ ДЕНЬКИ

Вспоминая те годы жизни на вершине холма, я должен признать, что был, тогда по-настоящему счастлив. Возможно, я был бы рад провести в том доме всю оставшуюся жизнь - помогать маме отжимать белье, слушать, как отец ворчит, когда нарезает ово-щи, и рассказывать о том, каким я вижу мир, своей подружке, дочери посла. Какими бы изнурительными ни были наши утренние тренировки, в них было и кое-что чудесное: лучи поднявшегося над горой солнца окрашивали город и заливали его золотом, превращая в огромный сундук с сокровищами. Слова отца о том, что мои беззаботные деньки подходят к концу, стали для меня неприятным сюрпризом.

- Школа? - воскликнул я, гневно притопнув ногой. Школа была тем местом, где соседские дети попусту тратили лучшее время суток. Школа означала необходимость носить "девчоночью" одежду, проводить долгие часы в душных классах и зубрить никому не нужные предметы. Я мог научиться всему, что мне необходимо, - а может, и большему - прямо здесь, дома.

Конечно, как и все прочие споры с отцом, этот был совершенно бессмысленным, и пару дней спустя я впервые спустился с нашего холма в автобусе, направляясь в Академию Начальной Школы Нань Хуа. По пути я съел свой обед, хотя только что расправился с завтраком. Нань Хуа была очень хорошей школой, лучшей в нашем районе, так что мне очень повезло. Преподаватели были терпеливыми, классные комнаты просторными и ярко освещенными, а ученики происходили из благовоспитанных семейств.

Я возненавидел это место в тот же миг, когда вошел в ворота школьного двора. Пыткой для меня была каждая проведенная здесь минута (разумеется, за исключением перерыва на обед и, временами, занятий в гимнастическом зале). Загнанный в класс, где мне оставалось только ломать голову над словами учебника или слушать бубнящий голос учителя, я скучал даже по синякам и шишкам утренней зарядки с отцом - ноющее тело все же лучше отяжелевшей головы. Скука заставляла меня искать новые способы развлечений. Я корчил рожи другим ученикам, отбивал по крышке стола глу-хие ритмы или якобы случайно падал со стула... снова и снова, снова и снова.

После нескольких шумных, но приятных прерываний урока учительница обычно выводила меня в коридор.

- Чан Кон Сан, из тебя никогда ничего не выйдет! - восклицала она с перекошенным от злости лицом, а мне приходилось изо всех сил сдерживать хохот (выражение ее лица действительно было очень забавным).

Читать полностью...
БЛЮЗ ПEKИHCKOЙ ОПЕРЫ

Не было ни того ощущения неотвратимого рока, какое я частенько ощущал при приближении отца, ни мыслей о наказании, ни щекочущего чувства опасности, которое приходило, когда я собирался совершить нечто опасное... и захватывающее.

Это просто случилось.

В один прекрасный день после нашей утренней зарядки отец заявил, что мы отправляемся в поездку. Мне было всего семь, и прежде отец никуда меня не возил, так что перспектива провести где-то вторую половину дня вместе с ним была Важным Событием - особенно по той причине, что в последнее время отец переменился и ничуть не выглядел раздраженным.

Издав истошный вопль радости я бросился в спальню и переоделся в свой лучший наряд: ковбойский костюмчик, дополненный широкополой шляпой и пластмассовыми пистолетами, которые были подарены мне родителями на последний день рожденья (с определенной помощью со стороны посла и его семьи). Одетый для убийства (или, по крайней мере, для угона скота) я возбужденно помахивал рукой маме, пока мы с отцом направлялись к автобусной остановке, после чего началась поездка по извилистой дороге к основанию Виктория-Пик, в Нижний Город.

Прежде я никогда не бывал в Нижнем Городе, хотя всю свою жизнь смотрел на него сверху. Здесь была такая грязь, теснота и шум, каких я еще никогда не видывал,- и это мне нравилось.

- Смотри, куда прешь!

- Очень дешево... А для вас - всего за полцены.

- Пошел к черту!

- Отвали, отвали.

- Пошел ты!

- Свежие, сладкие утренние булочки! ..

- Эй!

- ...За полцены!

Читать полностью...
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15