ПРЕДИСЛОВИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

В последние десятилетия значительно возрос интерес к традиционному народному опыту лечения и оздоровления. Стало ясным, что при лечении многих болезней современная медицина бессильна, тогда как "антинаучные" приемы всевозможных знахарей и целителей дают отличные результаты. Повышение стоимости лечебно-диагностического оборудования и лекарств заранее ограничивает их применение. В то же время традиционные формы диагностики, отличаясь исключительной эффективностью, почти не требуют инструментов. Вообще говоря, традиционная медицина, делающая упор на предотвращение, профилактику заболеваний, оказывается более выгодной как для отдельного человека, так и для общества в целом. К тому же ее приемы обычно представляют собой лишь составную часть сложных систем мировосприятия и мироустройства, овладение которыми сообщает телесной и духовной жизни новое качество, одно из эффективных проявлений которого, например, состоит в развитии экстрасенсорных способностей.

Линия раздела между современными и традиционными методами терапии и оздоровления приблизительно совпадает с границей между западной и восточной цивилизациями1. Имеются в виду в первую очередь не столько географические, сколько культурологические различия. Большинство "восточных" концепций и методик (включая медицину) основываются на синтетическом представлении о человеке и его месте во Вселенной, тогда как "западные" подходы в качестве теоретической основы используют научный анализ.

Последние этнологические изыскания показали, что "восточные" подходы к здоровью человека имели глобальное распространение: от древних индейцев-майя до современных африканских колдунов. Однако наиболее разработанными, оформленными не только на практическом, но и на теоретическом уровне, оказались восточно-азиатские методики. Нередко интерес к отечественным медицинским традициям возрождался в западных странах под воздействием увлечения Востоком, в рамках которого бесспорный приоритет принадлежит Китаю. При всем своеобразии японских, корейских, вьетнамских систем врачевания в их основе лежали классические китайские трактаты и лечебники. Такое мощное воздействие Срединного государства на окружающие земли (не только в области медицины) объясняется уникальной особенностью ханьского этноса: непрерывностью культурного развития на протяжении по меньшей мере последних трех с лишним тысяч лет. Иероглифическая письменность, сложившаяся на этапе расцвета династии Шан-Инь, многократно видоизменялась в веках, но ни единожды не пресекалось ее существование.

При устной передаче знания неизбежны его потери и искажения. Закрепленный в письменном слове поток информации передавал из поколения в поколение не только конкретные приемы и предписания, но и достаточно сложные теоретические построения. И сейчас западная мысль делает лишь первые шаги в осмыслении материала, заключенного во множестве томов запечатленных знаний.

Поэтому признавая неизбежность поворота современной медицины к альтернативным методам терапии и профилактики, нельзя одновременно не признать необходимость изучения многовекового китайского опыта в данной области. Казалось бы, чего проще - прочитать все написанное древними китайцами, а затем, обогатившись новым опытом, еще успешнее внедрять альтернативные методики в лечебную практику. Однако на пути такого, казалось бы, очевидного решения стоят немалые проблемы.

Проблема первая - это проблема адекватного перевода. Поскольку классические труды китайских медиков написаны, естественно, по-китайски, то для массового внедрения в практику необходим их точный перевод (в данном случае - на русский язык, но задача существенно не меняется и относительно любого другого языка). Однако ввиду значительного различия культурных контекстов точное значение многих китайских терминов на других языках воспроизвести не удается, особенно значение базовых, аксиоматических понятий. На это указывал и крупнейший специалист по истории китайской науки Дж. Нидэм. Он писал, что освоение Западом китайской медицины связано пока с непреодолимыми трудностями, в том числе и терминологического характера2. Попытки соотнести традиционную терминологию с объектами и явлениями, выделяемыми современной европейской наукой, могут привести к подмене понятий. "При таком подходе объект исследования попросту ускользает", - отмечал В.Н. Пупышев на примере столь же своеобразной, как и китайская, тибетской медицины3.

Для разрешения данного реально существующего противоречия необходимо массовое распространение общего знания о предмете и создание новой терминологии (в том числе за счет неологизмов и прямых заимствований), что дает каждому термину развернутое толкование и закрепляет его в специальных словарях*. Здесь следует особо отметить работу М.М. Богачихина, который составил первый китайско-русский толковый словарь по различным аспектам оздоровления, содержащий свыше 3250 терминов с необходимыми пояснениями и рисунками4. Его материалы, а также китайско-английский словарь по традиционной медицине5 оказали нам немалую помощь при переводе.

Вторая проблема непосредственно связана с первой и заключается в адаптации старых методик к современным условиям. Комплексы цигуна разрабатывались китайскими мастерами применительно к определенному укладу и ритму жизни, пищевому режиму, климатическим (в целом - природным) характеристикам. Поэтому перенесение их в другую страну и другую эпоху требует большой осторожности. Кроме, быть может, самых простых комплексов, все остальные нуждаются в серьезной клинической проверке. Важно установить также их сочетаемость с "западными" методами терапии. В качестве удачного примера такой работы мы включили в приложение к книге материалы по использованию методов китайской медицины в клинике Института общей патологии и экологии человека СО РАМН6. Аналогичные работы проводятся и во многих других медицинских центрах. На основе полученных материалов разрабатываются прикладные методики7.

Исходя из приоритетного значения сформулированных выше задач нами были осуществлены предварительный просмотр и оценка многих десятков публикаций по цигуну, появившихся за последние годы в КНР. Из необъятного моря подобной литературы мы выбрали для перевода именно книгу Линь Хоушэна и Ло Пэйюя, поскольку она содержит, во-первых, популярные объяснения основных понятий цигуна и китайской медицины в целом, и, во-вторых, большой раздел, посвященный современному клиническому использованию методов цигуна.

Книга содержит также достаточно подробное систематизированное изложение истории цигуна как неотъемлемой части китайской народной медицины - от эпохи древности до наших дней. Хотелось бы лишь несколько дополнить этот раздел рядом сюжетов на тему отмечавшегося выше противоречия между традициями восточной и западной медицины. Имея возможность (в годы правления династии Цин) достаточно подробно ознакомиться с достижениями последней, китайские лекари тем не менее проявляли к ним полное равнодушие. Например, в книге Чжэнь Гуаньина "Основное содержание здравоохранения в Китае и за рубежом" ("Нэй вай гун ту цзе цзи яо"), само название которой предполагает сравнительный анализ двух подходов, главное внимание по-прежнему уделяется исключительно китайской медицине, в том числе и цигуну (кратко излагаются способы преодоления отвлекающих мыслей при медитации и сущность "вхождения в покой").

Со второй половины XIX в. западная медицина повсеместно вытесняет китайскую. Очевидные успехи европейских врачей в лечении эпидемических заболеваний, в проведении хирургических операций способствовали немалой их популярности. Хорошей иллюстрацией такой ситуации может послужить очерк А. Несмелова "Сторублевка", основанный на рассказах русских старожилов г. Харбина8. По сюжету очерка к молодой жене главаря банды хунхузов, страдающей от абсцесса на ладони, приглашают сначала китайского, а затем русского врача. Китаец помазал воспалившееся место дурно пахнущей черной мазью, но состояние больной только ухудшилось, за что бандиты решили заморозить лекаря насмерть. Русский же врач храбро вскрыл и продезинфицировал нарыв, и болезнь моментально прошла. После этого хунхузы не только заплатили русскому врачу большой гонорар, но и освободили от наказания его незадачливого предшественника, с тем чтобы тот поступил в ученики к своему более искусному коллеге. Так западная медицина торжествует, а значение китайской умаляется.

"Говоря о китайской народной медицине, мы разумеем ту медицину, которая уже отжила свой век, уступив дорогу, совместно с другими отраслями знания, науке, общей всем культурным странам, - новейшей медицине", - такими словами обобщал ситуацию доктор И. Мозолевский в своем обзоре, написанном в конце 20-х гг.9

Так полагали не только европейцы, но и многие образованные китайцы. Символично, что выдающийся политический деятель и мыслитель Китая, первый президент Китайской Республики Сунь Ятсен получил образование и профессиональную подготовку в английском медицинском колледже в Гонконге, а затем работал хирургом (!) в португальской больнице в Макао.

Нельзя сказать, что в первой половине XX в. развитие цигуна прекратилось полностью. Не прерываясь ни на день, традиционные школы продолжали свою работу, в том числе подготовку новых мастеров. Продолжали свою плодотворную деятельность и десятки тысяч народных целителей. Однако цигун (в меньшей степени - другие виды традиционной медицинской практики) утрачивает свои официальные позиции. Его чуть ли не стесняются из-за видимой ненаучности. Вслед за нетерпеливыми европейцами образованные китайцы начинают воспринимать позитивистскую науку как единственно возможную основу для последующих интерпретаций. При этом никому и в голову не приходит, что может быть два (если не больше) одинаково справедливых объяснения одного и того же явления, никак не пересекающихся друг с другом либо пересекающихся в очень дальней перспективе. Так естественная тяга к овладению западной наукой чуть было не обернулась полным забвением собственных достижений.

В свою очередь, первое знакомство европейских медиков с опытом их китайских коллег состоялось в XVII в., а уже в следующем столетии отдельные приемы иглоукалывания и прижигания широко применялись в терапевтических целях. Однако данный эксперимент в истории науки словно специально подчеркнул малую эффективность и нежизненность заимствования  некоторого набора практических предписаний в отрыве от теоретических знаний. Сохранилось даже парадоксальное свидетельство об отношении к таким методам: в конце XIX в. в одной из французских больниц пациенты взбунтовались против "врачей-колольщиков".

Случай этот при всей его анекдотичности наглядно показывает, что ни врачи, ни тем более пациенты не понимали механизма действия иглоукалывания. Лишенная теоретических обоснований, акупунктура оказалась подобной экзотическому цветку, сорванному в неведомом, далеком лесу и без корней обреченному на увядание. После того как мода на китайские методики прошла, они исчезли в Европе (включая Россию) почти без следа, и в 30-50-е гг. уже нашего столетия пришлось возрождать их практически заново.

Освоение достижений традиционной китайской медицины в нашей стране, начавшись еще во второй половине XIX в.10, приобрело особую интенсивность благодаря тесным связям между СССР и КНР в 40-50-е гг. Большое число советских врачей находилось в тот период на учебе или практике в Китае. После возвращения на Родину многие из них продолжили применять в лечебной практике методики, освоенные во время стажировки. На рубеже 50-60-х гг. их усилиями издается целый ряд оригинальных и переводных работ как теоретического, так и сугубо практического характера", проводится несколько специализированных конференций и совещаний12. Сформировались признанные центры по восточной (пунктурной) рефлексотерапии: в Ленинграде, Горьком, Казани, Улан-Удэ. Публикация специальной литературы продолжалась и в последующие годы, причем обозначилась тенденция к созданию крупных работ монографического плана, обобщающих немалый клинический опыт за несколько десятилетий практики13.

Следует подчеркнуть, что главное внимание в этих трудах уделялось иглоукалыванию и прижиганию, в несколько меньшей степени - массажу и лекарственной терапии и практически ничего не говорилось о цигуне. В лучшем случае его лишь кратко упоминали в общих очерках китайской медицины14. Единственным исключением за весь 30-летний период стала брошюра Г.И. Красносельского*, в которой излагались некоторые общие сведения о лечебной гимнастике (термин "цигун" не употреблялся), а также описывались комплексы "гимнастики системы тай-дзи" (тайцзицюань) и "гигиенической гимнастики системы до-ин" (даоинь)15.

Следует особо подчеркнуть, что и в названной брошюре, и во всех очерках по китайской медицине методика цигуна рассматривалась исключительно как упражнения для двигательной и дыхательной гимнастики. Ни один из авторов не указал на то, что механизм действия цигуна в основных чертах тот же, что и в чжэньцзю-терапии, поскольку в основе теоретических обоснований этих методов лежит представление о ритмичной циркуляции ци по системе каналов тела. Но признание возможности бесконтактного воздействия на внутренние органы потребовало бы значительной корректировки базовых концепций западной медицины. К этому большинство советских медиков, очевидно, тогда не было готово.

Новый всплеск интереса к китайской медицине приходится на рубеж 80-90-х гг. На волне охватившей общество моды на все восточное и особенно на боевые искусства Востока начали появляться серьезные исследования, посвященные их мировоззренческим основам16. Специальные разделы в этих трудах посвящались цигуну, использование которого и составляло главное отличие восточных боевых искусств от западных аналогов. В настоящее время уже издано немало книг и статей отечественных и китайских авторов (в переводах на русский язык), дающих представление как об отдельных комплексах цигуна, так и о системе в целом17. Следует особо отметить важнейшую роль в обсуждении и распространении знаний по теоретическим основам цигуна (и китайской традиционной медицины в целом), которую сыграли ежегодные конференции "Общество и государство в Китае" (Институт востоковедения РАН, г. Москва) и особенно периодические публикации их трудов. Ответственным редактором данного издания на протяжении многих лет является А.Н. Хохлов, а составителем и редактором - А.И. Кобзев.

Как свидетельство нового качественного уровня в изучении и освоении цигуна следует отметить появление работ, исследующих идеологические основы данного явления18. С 1991 г. в Москве в качестве приложения к журналу "Проблемы Дальнего Востока" и под эгидой Международной научной ассоциации цигуна начал выходить первый в стране научно-популярный журнал "Цигун и спорт", большая часть материалов в котором готовится китайскими специалистами.

Но и на фоне относительного обилия литературы по цигуну на русском языке предлагаемая вниманию читателя новая книга выделяется своей всеобъемлющей полнотой и популярностью изложения. Один из ее авторов, Линь Хоушэн, относится к числу наиболее известных мастеров цигуна в Китае (а значит, и во всем мире). Он родился в сентябре 1939 г. в провинции Фуцзянь, учился цигуну у наставника-монаха в одном из буддистских монастырей. В совершенстве овладел методами цигунотерапии и цигуноанестезии, а также развил в себе экстрасенсорные способности (телекинез, видение через преграду). Он разработал оригинальную систему "18 форм цигуна Великого Предела", которая получила всемирное распространение. Самого мастера неоднократно приглашали для чтения лекций и выступлений в Гонконг, Японию, США. В настоящее время Линь Хоушэн занимает посты заместителя директора Шанхайского института цигуна, директора Международного института информации по проблемам цигуна, почетного председателя Китайской ассоциации научных исследований в области цигуна в Гонконге и Международного общества изучения возможностей естественной терапии.

Линь Хоушэн - автор многих книг, из которых наибольшей популярностью пользуется именно "300 вопросов о цигуне" (первое издание вышло в Китае в 1983 г.). Она выдержала несколько изданий в КНР и Гонконге, общий тираж превысил 800 тыс. экземпляров19. Вышли в свет переводы книги на английский, французский, японский языки. Для данного перевода взято шестое стереотипное издание, выпущенное Гуандунским научно-техническим издательством в Гуанчжоу в 1989 г.

Линь Хоушэн и Ло Пэйюй специально выбрали для изложения своих взглядов диалогическую форму: сформулировав наиболее типичные вопросы, охватывающие, а подчас и перекрывающие основные проблемы цигуна, они затем дали на них подробные ответы. Иногда из стремления к всеобъемлющему охвату материала в тексте возникают повторы. Многие из приводимых определений, по сути дела, тавтологичны, а главным аргументом в обосновании той или иной концепции является ссылка на авторитет классического сочинения. Мы по возможности, сохраняли их при переводе, поскольку именно таков стиль китайских дидактических сочинений, в которых через непрерывное повторение ученик глубоко усваивает идеи Учителя.

Кроме того, мы старались раскрыть образное содержание китайских имен и названий и особенно конкретных комплексов и движений, считая это важной составляющей тренинга. Как справедливо заметил А.И. Фалев, "китайская традиция утверждает, что хороший врач должен принимать решения на уровне сердца (синь), а врач, следующий формальным инструкциям, не может рассчитывать на серьезный успех. В связи с этим при изучении и издании руководств и пособий, посвященных китайской медицине, очень важно сохранить систему образов и категорий, метафор и сравнений, кажущихся на первый взгляд несущественными и несовременными"20.

Практически каждому иероглифу китайского языка присущ довольно широкий спектр оттенков в рамках основного значения, которые не всегда удается передать при переводе. В тех случаях, когда эти оттенки представлялись, на наш взгляд, существенными для более полного раскрытия смысла понятия или фразы, мы вводили их в качестве синонимов (одного или нескольких) к основному значению и располагали после базового слова, заключив в круглые скобки. Слова и транскрипции, не содержавшиеся в авторском тексте и введенные при переводе, взяты в квадратные скобки.

Выше уже отмечалась важность разработки адекватной терминологии для правильного восприятия сущности китайской медицины. Некоторые дефиниции исчерпывающе толкуются в ответах на сформулированные авторами книги вопросы, для объяснения других потребовался дополнительный комментарии. Но наиболее важные названия, на основе которых строится вся остальная терминологическая система, нуждаются в особом рассмотрении, предваряющем основной текст книги. И начать такой анализ понятий следует с названия того удивительного биокультурного феномена, которому посвящена вся книга - цигуна*. Слово состоит из двух слогов-иероглифов: "ци" и "гун". "Гун" в данном сочетании означает "воздействие", "управление", "мастерство". Именно этот иероглиф входит в сочетание "гунфу" (известное обычно в искаженном произношении: "кунфу"), которое может относиться не только к "боевым искусствам", но практически ко всем сторонам физической и духовной деятельности. По глубокому замечанию В.В. Малявина, "гунфу в традиционном понимании - это путь реализации всех потенций человека, гармонизации жизни тела и жизни духа"21.

Но еще более многозначной и загадочной оказывается первая часть бинома - "ци", обозначающая то, на что (или с помощью чего) оказывается "воздействие". Можно насчитать несколько десятков различных переводов: "воздух", "дыхание", "лимфа", "эфир", "атомы", "нервная регуляция", "жизненная энергия" и т.д., каждый из которых отражает лишь небольшую часть значения этого одного из самых сложных терминов в традиционной культуре Китая, но ни один не исчерпывает его полностью. К тому же термин "ци" может соединяться с бесконечным количеством определений. На страницах книги встречаются такие названия, как "истинное ци", "изначальное ци", "питательное ци", "защитное ци", "пагубное ци", и многие другие. Создается впечатление, что как только китайским специалистам требовалось объяснить какое-либо физиологическое или психическое явление, они сразу придумывали новый вид ци или, вернее, новое проявление (эманацию) единой субстанции ци, выделяя при этом также ци каждого из плотных и полых внутренних органов, а также ци каналов. Собственно говоря, именно упорядоченная циркуляция ци по системам внутренних каналов и коллатералей и обеспечивает нормальную жизнедеятельность организма. И в то же время ци человеческого тела неразрывно связано с ци Вселенной. Как писал видный философ сунской эпохи Чэн Хао*, "небо и человек едины, вовсе неразделимы и не обособлены. Безбрежное ци [хо-жань-чжи-ци] - это мое ци. Вскармливая, не губить [его] - тогда [оно] заполнит и небо и землю"22.

Взаимоотношения между различными проявлениями единого ци* крайне запутанны. Иногда создается впечатление, что многие китайские авторы сами не очень вникают в их суть, вполне удовлетворяясь знанием о выполняемых функциях. Это тем более удивительно, что стремление классифицировать все и вся относится к числу главных особенностей традиционной научной мысли Китая. Одну из немногих попыток первичной классификации предпринял профессор Цзяо Гожуй*, предложивший следующую схему23:

Ци внутри тела человека

[делится на]

Приобретенное ци      Врожденное ци

[каждое из которых включает в свои состав]

Небесное ци - усваивается из вдыхаемого воздуха; путем дыхания превращается в ци легких.

Земное ци - происходит из полученной пищи. Его называют "ци воды и зерна". Оно находится в пищеварительной системе.

Сущностное ци - относится к семени жизни. Оно предшествует формированию зародыша и является внутренней движущей силой жизни. Изначальное ци - относится к условиям, усвоенным в процессе образования зародыша. Является основой для развития после рождения.

[Они превращаются в]

Движущую силу жизни.

Вместе два различных вида ци взаимодействуют, образуя сущностное ци тела, которое и является движущей силой жизни.

Приведенная выше схема дает определенную иерархию понятий, но не включает в свой состав многие виды ци.

Кроме того, на первый взгляд она содержит в себе логическое противоречие: сущностное ци в ней повторяется дважды - и как отдельная составляющая, и как сумма всех составляющих. Возможно, автор имел в виду качественно различные способы существования ци: из сущностного ци до образования зародыша (тела) оно претворяется в сущностное ци всего тела. Этим как бы еще раз подчеркивается неразрывное единство ци природы и человека.

Специально изучавший данную проблему А.И. Кобзев предложил идентификацию ци с пневмой. Рассмотрев различные варианты применения слова "ци", он отметил, что ци, с одной стороны, заполняет небо в качестве воздуха, а с другой - душу человека в качестве его настроения, характера (нрава, темперамента и т.д.). Иначе говоря, "ци - явление... психофизически и идеально-материально амбивалентное...". В этом как раз проявляется наибольшая близость китайского термина "ци" к греческому термину "пневма". Совпадая по содержанию во многих частных понятиях ("эфир", "дух", "жизненная сила" и даже "гнев" и "запах"), они совмещаются в наиболее важном для них общем значении - "динамичные духовно-материальные энергетические субстанции". Соответственно пневма-ци не есть субстанция только одного духа или одного тела, - это "единая субстанция, которой присущи и психические и телесные проявления, единая субстанция человека, как целостного психофизического существа"24.

Полностью соглашаясь с вышеприведенными выводами, мы тем не менее не считаем понятия "ци" и "пневма" совершенно адекватными. И дело тут даже не в том, что, по резонному замечанию М.М. Богачихина, "когда ци называют пневмой, это перевод с китайского на греческий, а не на русский’125. На наш взгляд, важной характеристикой ци является его ритмичная циркуляция по каналам и коллатералям внутри тела (что, собственно, и создает возможность для "воздействия с помощью ци"), однако такого значения слово "пневма" не содержит. Поэтому предлагается согласиться с тем, что фактически уже давно существует в тематической литературе: переводить "ци" как ци*, закрепив за новым словом в русском языке указанное выше содержание.

Главные характеристики ци - это, во-первых, универсальность и, во-вторых, единая функция его различных проявлений в качестве движущей силы тех или иных процессов. Можно согласиться с утверждением, "что категория ци, общая для всей натурфилософии древнего Китая, и понятие "ци", лежащее в основе китайской медицины, являют собой одно и то же энергетическое представление, "теоретически" разрабатываемое в философии (прежде всего, в даосской) и "практически" апробируемое в медицине"26.

Применительно к задачам медицинской практики удачное определение предложил В.Г. Вогралик, который понимает под ци интегральную функцию всей деятельности организма, его энергии, тонуса, жизненности. Ци каждого из органов или системы органов выражает обмен и функции в данный момент; равнодействующая всех этих проявлений и составляет единое ци организма27. Данное определение было принято большинством российских рефлексотерапевтов. На его основе ведутся дальнейшие исследования специалистами по китайской медицине28.

В философии и медицинской теории Китая понятие ци оказывается неразрывно связанным с двумя другими субстанциями: цзин и шэнь. Согласно даосской космологии, которая основывалась на идее подобия макро- и микрокосма, движение ци делает живой и Вселенную, и человеческое тело. Ци содержит в себе субстанцию цзин, которая представляет собой как бы квинтэссенцию ци, его тонкую сущность. По описаниям "Хуайнань-цзы", в природе из цзин состоят солнце, луна и звезды, гром и молния, ветер и дождь, а в человеке - "пять плотных органов", через посредство которых цзин проникает также в органы восприятия.

В свою очередь, цзин, очищаясь и утончаясь до крайности, приобретает иное качество, превращаясь в субстанцию шэнь, из которой состоит душа и Космоса, и человека.

Применительно к организму цзин "выражает идею непосредственного тождества сексуальной и психической энергии"; иногда может также обозначать душу, разум, дух . А.И. Кобзев установил подобие древнекитайского понятия "цзин" и древнегреческого "сперма" (оба термина указывали как на мужское, так и на женское семя) . Поскольку цзин играет важную роль во внутренней деятельности организма, его сбережению всегда придавалось большое значение. Как писал врач Тао Сюаньцзин, живший при династии Лян, "путь к сохранению здоровья в том, чтобы относиться к эссенции (цзин) как к сокровищу"32.

Самой тонкой субстанцией является шэнь - дух, воспринимаемый именно как проявление высших духовных сущностей, как частица "божественного духа" в каждом человеке. В качестве такового он контролирует высшую мыслительную деятельность и моральные качества индивида. "В организме "дух-шэнь" и "семя-цзин" функционируют в "пневменной" форме как основы психической и физиологической деятельности, соответственно обусловливая функции друг друга"33.

Все три субстанции относятся к врожденным качествам организма, однако их количество можно увеличивать. С помощью специальных методик цзин можно перегонять в ци, а ци - в шэнь34. Подобные трансформации входят в понятие даосской "внутренней алхимии", практикуя которую можно было развить в себе сверхординарные качества, обеспечить исключительное долголетие, а в идеале - достичь бессмертия35.

Прежде всего следует бережно сохранять и накапливать (с помощью различных дыхательных и медитативных упражнений, а также за счет регламентированной сексуальной практики) каждую из трех субстанций, при этом уделяя главное внимание не обычным, а изначальным ("прежнего неба") воплощениям цзин, ци и шэнь. После этого можно переходить к выплавлению внутри тела "внутренней пилюли" (нэй-дань), называемой также "золотой пилюлей", "золотым цветком", "жемчужиной". Тигли "внутренней алхимии" располагаются в "киноварных полях" (даньтянях), роль пламени под ними выполняет "огонь сердца" (т. е. концентрация эмоций и разума), интенсивность которого регулируется правильным дыханием.

В буддистско-даосском сочинении "Баоцзюань о познании буддой Пу-мином конечного смысла недеяния" процесс описывается следующим образом:

"Совершенствуясь, необходимо собирать прежнее небо,

[Тогда] множество семени [цзин] и воздуха [ци]

                                               проникает в священную сокровенность.

Соединены четыре формы в едином теле,

В истинном огне пяти первоэлементов плавится Золотая

                                                                              пилюля"36.

"Выплавив" цзин, можно получить ци, "выплавив" ци - получить шэнь, "выплавив" шэнь - вернуться в пустоту, а вернувшись в пустоту, соединиться с "дао"37. Соединиться с дао и означало обрести бессмертие. Конкретные формы такого обретения мыслились в различных школах по-разному. Новоявленный небожитель - сянь - мог покинуть свое физическое тело, но мог и сохранить его;

некоторые считали, что достигший вечной жизни снова становится ребенком, которому предстоит играть и учиться в райских Садах бессмертных .

В древности именно такое превращение считалось главной целью даосского гунфу, все же остальные методики (в том числе и цигун) играли лишь вспомогательную роль. И лишь постепенно сохранение здоровья и устранение болезней становится самоценной задачей.

Таким образом, проблема адекватного описания базовых понятий цигуна оказалась непосредственно связанной с главными теоретическими положениями не только медицинской теории, но и китайской натурфилософии в целом. Если обратиться к наиболее распространенному космогоническому положению, то оно звучит так: "Дао рождает одно [Единое]; одно рождает два; а три рождают все сущее ["тьму вещей" ]. Все сущее носит в себе ян и инь, наполнено ци и

образует гармонию" ("Дао дэ цзин", чжан 42). Традиционный комментарий к цифровой символике разъясняет, что Дао порождает из себя ци (истинное ци), которое и является матерью всех вещей. Истинное ци делится на две формы (иньское ци и янское ци), которые, в свою очередь, дают начало триаде Небо - Земля - Человек, охватывая три сферы бытия. Именно эти превращения и становятся основой всего явленного мира.

Теоретические построения традиционной китайской медицины наиболее близки к даосскому пониманию "природы вещей". Концепция истинного, или изначального ци отразила представление о субстанциональном единстве всего сущего и взаимопревращении его различных проявлений. Противопоставление двух главных сил - инь и ян - имеет смысл лишь в пределах этой целостности. Графическим воплощением идеи является хорошо известный символ - монада Великого Предела, в котором наглядно изображена всеобщая формула развития. В космическом плане абсолютное преобладание одной из сил невозможно: мир существует на границе, отделяющей их друг от друга в рамках единого круга.

Применительно к человеческому организму Великий Предел означает состояние гомеостаза. Все болезни происходят от временного нарушения равновесия инь и ян, и соответственно терапия сводится к восстановлению их гармонии.

Инь и ян выступают в качестве самых основных классификаторов практически для всех областей деятельности. В случае с телом человека верхняя его часть и внешняя поверхность принадлежат к ян, тогда как нижняя часть и внутренние органы (в целом) - к инь. При более конкретном рассмотрении органы делятся на полые (янские) и плотные (иньские). Все статичное, холодное, влажное, слабое, женское относится к инь, а подвижное, жаркое, сухое, сильное, мужское относится к ян. На этом основываются диагностика и многие лечебные предписания, среди которых, например, рекомендации по выбору времени для занятий цигуном39.

Важное значение в теории китайской медицины уделяется концепции "пяти стихий" (у-син). В число пяти стихий-первоэлементов включают дерево, огонь, землю, металл, воду. Между ними существуют сложные взаимосвязи. Во-первых, первоэлементы стимулируют друг друга; (под этим подразумевается действие, способствующее возникновению и развитию): дерево стимулирует ’ (порождает) огонь, огонь - землю, земля - металл, металл - воду, вода - дерево. Одновременно они угнетают (т.е. ограничивают и подавляют) друг друга. Последовательность здесь такая: дерево угнетает (подавляет) землю, земля - воду, вода - огонь, огонь - металл, металл - дерево. Существуют также обратные угнетающие связи, когда из-за чрезмерной затраты энергии угнетающий элемент истощается и вектор подавления разворачивается в обратную сторону.

Учение о пяти первоэлементах представляет собой детальную нумерологическую схему, лежащую в основе всей традиционной китайской науки, в том числе медицинской40. В соответствии с этой классификацией разделены внутренние органы, ткани, чувства, эмоции, цвета, вкусовые ощущения и многое-многое другое. Для примера назовем их соотношение с органами: печень (плотный орган цзан) и желчный пузырь (полый орган фу) отнесены к дереву, сердце (цзан) и тонкий кишечник (фу) - к огню, селезенка (цзан) и желудок (фу) - к земле, легкие (цзан) и толстый кишечник (фу) - к металлу, почки (цзан) и мочевой пузырь (фу) - к воде.

Такая схема взаимодействия между первоэлементами распространяется и на все относящиеся к их разряду явления и объекты, в том числе и на каналы соответствующих внутренних органов. Она служит основой для целого ряда практических выводов в китайской медицине. В плане этиологии, например, считается, что заболевания желудка могут привести к бронхиальной астме (желудок - земля, легкие - металл, земля - "мать" металла), а заболевания легких - к болезни почек (металл - "мать" воды) и т.п. Используют правило "мать - сын" и в иглорефлексотерапии. "Если в нарушенном меридиане [канале. - С.К. ] выявлена избыточность энергии, то воздействуют на тонизирующую точку меридиана "сын" или на седативную точку меридиана "мать"; в случае недостаточности энергии - на тонизирующую точку меридиана "мать" или на седативную точку меридиана "сын"" \ На тех же основах разработаны многие методы цигунотерапии, в первую очередь "метод шестисловного заклинания"42.

Представление о пронизывающих тело каналах и коллатералях, по которым непрерывно "циркулирует" ци*, и о возможностях воздействовать на эту "циркуляцию" через избранные точки составляет основу специальной теории китайской медицины-. Собственно говоря, каждое тело есть ци, облеченное в некоторую форму. Все физиологические процессы в организме в конечном счете сводятся к взаимодействию различных видов ци как внутри, так и вне заданной формы. Однако прохождение ци по замкнутому контуру сквозь некоторые знаменательные точки и области, соединенные сетью каналов, выполняет важную контролирующую функцию.

Данная теория разрабатывалась на протяжении многих веков. В настоящее время она описывает около 360 точек, расположенных на 12 главных и двух "чудесных" каналах. Кроме того, течение ци прослеживается еще по шести "чудесным" каналам. Выделяют также примерно 280 внеканальных точек. Помимо классических китайских трактатов их изучению посвящено огромное количество работ западных и российских специалистов по чжэнь-цзютерапии. Именно последние провели впечатляющую по объему работу, направленную на выявление анатомических и биофизических основ системы каналов43.

Простейший вариант: совмещение канальной сети с сосудисто-нервными стволами - не прошел. Совместить удалось лишь очень небольшие отрезки. В настоящее время разрабатывается более тонкая теория о том, что структурную основу главных точек и каналов составляют межклеточные щелевые контакты. С этой теорией близко связана гипотеза о связи "каналов тела" с межмышечными щелями, которые в основном совпадают с линиями контурирования мышц.

Сложность определения места каналов на привычном анатомическом атласе человека привела некоторых исследователей к мысли о том, что каналы - чисто функциональная система без определенного морфологического субстрата. Однако лабораторные исследования с применением современных методик опровергли это мнение. Например, китайские специалисты установили, что при электростимуляции точек вдоль канала может возникнуть красная или белая линия, вызванная гиперемией (красный дермографизм) или спазмом кожных сосудов (белый дермографизм).

В 1986 г. были опубликованы материалы уникального эксперимента, осуществленного в парижском институте Неннера. В определенные точки методом акупунктуры вводилась жидкость, содержащая технеций. Испускаемые ею лучи фиксировались при помощи электронной фотокамеры. В результате выявилось, что радиоактивная жидкость распространялась строго вдоль "каналов", выделяемых традиционной китайской медициной. Когда ту же жидкость вводили в произвольные точки на теле, не связанные с акупунктурой, то она вообще не распространялась по организму.

Таким образом, правы оказываются отнюдь не скептики, а те ученые, которые выдвинули концепцию "третьей регулирующей системы", принципиально отличающейся от нервной и гуморальной. По формулировке А. Жирмунского и В. Кузьмина, функция ее состоит в переносе информации и регулировании функционального состояния различных частей организма. Общепризнанного объяснения конкретного механизма такого регулирования пока нет, хотя в последние годы наиболее активно обсуждается концепция передачи ионных потоков44.

Попутно заметим, что сам факт существования регулирующих каналов, который современные ученые доказывают с помощью сложнейших методов радионуклидной сцинциллографии, не вызывал ни малейшего сомнения у древнекитайских медиков. Конкретная топография точек и каналов уточнялась и дополнялась с течением времени. Однако основные представления о принципах их расположения не претерпели изменения за две тысячи лет. Поскольку опытным путем при имевшемся тогда уровне техники выявить схему каналов вряд ли было возможно, то, следовательно, она была получена в готовом виде. Эта данность явилась одним из важных условий формирования специфически восточного (в противопоставлении западному) подхода к познанию человека. Изучение же одного и того же объекта с различных позиций способствовало в глобальном масштабе получению наиболее полного и многостороннего знания.

Немало гипотез было выдвинуто европейскими учеными и для объяснения механизма терапевтического воздействия методов китайской медицины. Очевидно, не случайно самым первым и наиболее популярным китайским методом на Западе стала именно чжэньцзю-терапия, поскольку ее инструменты (иглы, скальпели для разрезов, полынные сигареты для прижигания) представляли собой явные материальные средства воздействия на больного и в качестве такового сравнительно легко поддавались рациональному объяснению. В результате, например, долгое время была популярна "тканевая теория", объясняющая целебное воздействие пунктурной рефлексотерапии тем, что по ходу иглы вдоль канала образуются продукты распада клеток, выделяющие клеточные активаторы.

Но при этом совершенно не принималось во внимание то, что результаты, аналогичные чжэнь-цзютерапии, могли достигаться при помощи цигуна - как за счет активизации внутреннего ци, так и благодаря восприятию внешнего ци врача-цигунотерапевта, не вступающего в непосредственный контакт с пациентом.

Хотя о цигуне на Западе узнали сравнительно недавно, развитие собственных работ по экстрасенсорике стимулировало появление там энергетических концепций акупунктуры. Весьма интересной представляется теория "малого атомного взрыва", согласно которой под воздействием внешней энергии происходит распад тканевых молекул и даже атомов с последующей микроцепной реакцией. В рамках подобных концепций, как и в теории традиционной китайской медицины, инструмент воздействия на конкретную точку или участок тела может быть практически любым. Игла ли, жар от полынной сигареты, выпитое лекарство, наконец, ци-излучение - все они вызывают практически одинаковые процессы в организме. Так самые современные теории начинают сближаться с самыми древними*, хотя предстоит большая работа по их детализации и экспериментальной проверке.

Однако подобные научные штудии, похоже, нисколько не беспокоят самих народных целителей Китая. Для них-то всегда было абсолютно ясно: корень любой болезни в том, что "побеждает пагубное [ци] и умаляется здоровое". В результате возникает дисбаланс в суточном цикле "циркуляции" ци по каналам. И главная задача практикующего цигун - вновь восстановить этот баланс за счет компенсации либо, наоборот, истечения соответствующего вида ци.

У мастера цигуна задача несколько иная: установить полный контроль над ци, его проявлениями и трансмутациями, за счет чего приобрести сверхобычные способности. Все просто, ясно и необыкновенно действенно - вот уже в течение трех тысяч лет.

Что касается истоков "внутренней алхимии" у китайцев, то представляется перспективными для дальнейшего изучения отмеченные Е.А. Торчиновым параллели между даосским учением о "киноварных полях" как вместилищах "жизненной энергии" (цзин), "энергии дыхания" (ци) и "духа" (шэнь) и индийским учением о чакрах как средоточиях энергии-"праны", которая течет по каналам-"на-ди"45. Значительное сходство основных феноменов индийской философии и медитативной практики с соответствующими китайскими* наводит на мысль о возможных индийских заимствованиях уже в сочинениях основателей даосизма46, хотя прямых доказательств столь ранних контактов не обнаружено. Несомненным является значительное влияние индийской йоги на китайскую традицию в более поздний период распространения буддизма в Китае. Многие предписания йоги и связанные с ней термины вошли в состав цигуна, оказав заметное влияние на его развитие. Поэтому мы сочли необходимым привести в качестве еще одного приложения к книге статью-комментарий В.В. Евсюкова, где излагаются основные принципы йоги и ее главнейшая цель:

достижение самадхи (по-китайски - саньмоди, саньмэй).

В заключение следует сказать о том, что вызывает и наибольший интерес, и наиболее острые дискуссии, - о сверхобычных способностях, которые могут проявляться у наиболее одаренных мастеров. К таким мастерам, несомненно, относится и один из авторов книги, Линь Хоушэн. Например, он успешно проводил сеансы телекинеза. Для этого шарик с перьями подвешивали на шнуре на расстоянии 25-30 см от мастера. Развернув к шарику точки лао-гун, из которых исходило "внешнее ци", мастер Линь в течение нескольких секунд добивался того, что шарик начинал раскачиваться и крутиться, а затем останавливал его движение47. Еще в молодости Линь Хоушэну удавалось удерживать в воздухе волан для бадминтона, не касаясь его, лишь за счет направленного "внешнего ци".

В данной книге мастер Линь лишь попутно касается сверхобычных способностей, сконцентрировав основное внимание на "нормальном" использовании цигуна для терапии и оздоровления. Однако в последние годы некоторые известные мастера цигуна (прежде всего Янь Синь*), активно выступают с докладами и статьями, где делается попытка теоретического анализа таких явлений, как передача информации на расстоянии, ясновидение, бесконтактное лечение сложнейших заболеваний. Для объяснения применяются как современная научная терминология (генетический код, электромагнитные колебания, подсознание и т.д.), так и традиционные термины цигуна48. Взятые вместе, они производят впечатление чего-то эклектичного и неубедительного. Можно было бы пренебречь этими публикациями, если бы ... не подтвержденные многократно случаи успешной медицинской и экстрасенсорной практики их авторов. Заслуживает одобрения и сама попытка перевести специфический словарь цигуна на язык современной науки. Сегодня в этом направлении делаются лишь первые шаги. При достаточном количестве накопленных экспериментальных данных остро не хватает единого теоретического подхода к их интерпретации. Это проявляется и на примере данной книги, где, на наш взгляд, рассуждения авторов о "чудесах современной науки" представляются наименее убедительными.

Однако сама по себе необходимость такой встречной работы по созданию единой комплексной теории не вызывает сомнения. Известный мастер Чэнь Лэтянь считает даже, что именно через развитие цигуна произойдет слияние культур Востока и Запада. В результате удастся не только укрепить здоровье и продлить жизнь человека, но и в конечном счете вывести на космический уровень человеческое зрение, слух, дыхание, мышление, способствовать "слиянию неба и человека в одно целое"49. Вряд ли можно признать цигун в качестве панацеи от всех бед цивилизации, но общее направление и пафос высказываний мастера Чэня заслуживают внимания.

В переводе и редактировании книги неоценимую помощь оказали профессор Шэньянского института физической культуры Лю Дэпэй, кандидат биологических наук А.А. Руденко, кандидат исторических наук В.В. Евсюков, врач-рефлексотерапевт Т.В. Падерина, тренер по тайцзицюань Е.М. Черепанов, а также сотрудники Гуанду некого научно-технического издательства. Всем им выражаем искреннюю признательность и благодарность.

С.А. Комиссаров